Чистое везение - Марьяна Брай

просто сказочно: желтые закатные лучи светили прямо в окна, проецируя на стены их изображения. Всё пространство стало таким уютным, будто кто-то зажёг вечерние торшеры с теплым светом.

Голоса на втором этаже были слышны ещё в прихожей. Подниматься или идти в левое крыло я побоялась: и без этого жила я здесь на птичьих правах. А коли войду не туда и не в то время, стану чьим-нибудь врагом, то путь на улицу мне заказан.

— Ваша светлость, вы бродить не устали? А то, может, отдохнете за починкой одежды? — голос Варвары за спиной заставил вздрогнуть.

— А вы, Варварушка, ко мне подползли змеей, чтобы я не услышала? Обычно вы топаете как медведь. Значит, все-таки тихо ходить умеете? — доброта во мне к концу дня иссякла.

— За мной иди и не трещи без дела, — она развернулась и пошла к лестнице. А потом поднялась на второй этаж и повернула направо.

Я не знала, куда шла, но шла с радостью. В конце длинного, но в отличие от того, по которому ходила я в свою комнату, очень красивого коридора открылась дверь, и из нее показалась темная голова. Но, заметив Варвару, голова пропала, и дверь беззвучно закрылась.

— Вот, проходите, княгиня! Вот кучка, разберитесь с ней, — в достаточно большой комнате в центре стоял стол. На нем лежали разноцветные тряпки, а по стенам на закреплённой штанге висели костюмы, сорочки и брюки.

— Девушки, вы подскажете, что делать? — решив не отвечать больше экономке, обратилась я к хозяйке черноволосой головы, что минуту назад высовывалась в коридор. Наверное, она хотела выйти, но, увидев нашу домомучительницу, решила не рисковать.

— Да. Вот эту кучу посконного надо в первую очередь. А камзолы надо выбирать, чтобы по два на одного не пришлось, — быстро ответила швея.

— «По два на каждого»? — переспросила я.

— У кого по два, у кого по три набора одёжи, — вмешалась в разговор другая девушка, постарше и посерьезнее на вид. — Смотреть надобно. Там вышиты инициалы. В общем… надо, чтобы у всех была чистая переодёвка. Усвинякаются завтра опять так, что хоть к озеру относи. А перед ужином барин велит мыться и чистое надевать.

— Поняла, — ответила я. Подожгла стоящую без огня лампу, поставила напротив. Нашла игольницу, белые нитки и взялась за первые попавшиеся кальсоны.

Шить меня учила бабушка. Сначала тряпичные куклы, а потом одежду для пластиковой, страшной, как моя жизнь, куклы «Нади». Позже я училась в школе шить фартуки, поднимать петли на хлопчато-бумажных чулках. В результате даже научившись шить на машинке. Но швеёй я не стала. Хотя починка мне нравилась всегда. Особенно приятно, когда разберешь всю кучу, приготовленную на ремонт, разложишь по ящичкам и полкам. Оглядишься по сторонам и радость берет от сделанного.

А потом... в интернете появилось столько лайфхаков, как починить что-то незаметно или крепче, чем можешь. Два внука и перманентная нехватка денег научили чинить даже то, что выбрасывать было стыдно.

Не больше чем через полчаса моя кучка растаяла, а вместо нее выросла аккуратная стопка свернутых пластами мужских подштанников.

Не знаю, девочки ли мне выбрали их, или Варвара постаралась, но брезгливости во мне не было никогда. Надо, делаю! То, как они переглядывались, а некоторые улыбались, намекало мне, что не обошлось тут без ставок. Ну, со временем я все равно узнаю, кто ставил на меня. На то он и женский коллектив, чтобы язык за зубами не держать.

Вернувшись в комнату, решила завтра до обеда обязательно найти хозяина усадьбы и узнать, нет ли работы поближе к нему. Страсть, как не хотелось, чтобы это место сжег очередной дурак, считающий науку происками «диавола», как выразилась тетка Агафья.

И она мне тоже не давала покоя. Как еще она поведет себя, когда узнает, куда я устроилась жить?

Глава 15

Три дня я занималась починкой, глажкой и подметанием полов. Варваре старалась не перечить, да и хозяину я обещала делать все, что придется. На четвертый день я знала имена женщин, которые трудились в доме, и части юношей-учеников, живущих здесь.

Рассада в теплице крепла не по дням, а по часам. Или поливал ее этот заучка чем-то ядреным, или правда знал, что такое селекция. К огородам я гуляла после обеда и вечером. С улицы незаметно наблюдала за окнами на третьем этаже, выходящими в сад. Больше всего меня интересовали шесть огромных окон. По всей видимости, это был огромный зал. И свет там горел всегда до поздней ночи.

Из моего окна на первом этаже по диагонали хорошо был виден свет, падающий из этих окон на начинающие зеленеть деревья.

И как-то утром решила осмотреть другую часть усадьбы, со стороны главного входа. Здесь некогда была конюшня, которую разбирали, только когда понадобятся доски. Поэтому выглядело это строение сейчас не особо симпатично.

От дороги усадьбу отделял не забор с колоннами, как везде, а длинная, похожая на склад, одноэтажная кирпичная постройка. И прерывалась она только в одном месте — там, где стояли ворота.

Я знала, что дверца в это строение у самых ворот была входом в дворницкую или что-то вроде этого. По крайней мере, люди, убирающие двор, выносили оттуда метлы и лопаты. Огородное же хозяйство было отдельно. Стоящий в конце участка за огородом большой сарай я рассмотрела тоже.

Брела вдоль этой каменной «стены» и гадала: что там может быть? Склад? Особо ценная земля? Семена? Просто мусор?

Потом вспомнила, как встретилась тут с Вересовым, и чуть не заныла от досады: вот где и когда его нужно ловить. Вряд ли он занимался хаотично. Такие заучки делают все систематично и по расписанию. Решила, что утром я обязательно приду сюда.

Вечер за ремонтом брюк и жилетов был, как всегда, никчемен.

— Да выкиньте вы эти шитые-перешитые штаны! — вырвав и правда, уже при мне пережившую три чинки одежину, взрослая швея бросила их в угол. — Давайте сразу посмотрим, что в руках рвется. И сообщить надо тем, чье это барахло. Коли хотят так же часто в грязи ковыряться, но ходить чистыми, пусть новое берут!

Перебрали все вещи, и я перед уходом из этой пыточно-штопательной комнаты прихватила из угла с мусором рубаху, штаны и жилет.

В комнате проверила свою «наживу», усилила заплатами то, что может разорваться, осмотрела и осталась довольной. А потом, встав перед окном и глядя на свое отражение в черном стекле, прошептала:

— Если тебе придется бегать, будешь бегать. Придется выступать под куполом цирка, будешь выступать. Мы еще поборемся, тезка!