Чистое везение - Марьяна Брай

class="p1">С таким боевым настроем потушила светильник и улеглась в кровать. Плечи ныли от многочасовой сидячей работы. Движение и правда не навредит. Уж больно не хотелось и это тело превратить в развалюху!

Проснулась я от хлопанья дверей и пожалела, что в комнатушке нет часов. Выглянула в окно и поёжилась: туман стоял такой, что не видно было ничего на расстоянии нескольких метров.

По привычке залпом выпила стакан воды. Натянула свои «обновки», рассмотрела себя все в том же отражении окна и, туго убрав волосы, вышла на улицу.

Сначала медленно прошлась до огорода, потом чуть ускорила шаг, а через пять минут уже бежала уверенной рысью вокруг усадьбы. И здесь меня тоже ждало приятное удивление: ни одышки, ни тяжести в ногах!

Через три круга подумалось, что или мы вышли в разное время, или бежим в одну сторону. Территория усадьбы просто огромная, и можем не пересечься. Развернулась и побежала обратно.

Когда согрелась окончательно и появилось желание скинуть жилетку, услышала, как хлопнула центральная дверь. Моля провидение, чтобы это был Вересов, прибавила ходу.

Встретились мы у торца левого крыла. Вход в крыло был закрыт, поскольку мужчины жили именно там. Опустив голову, я сделала вид, что не вижу ничего, кроме дорожки, к слову, почищенной и убранной так хорошо, что щели между плотно уложенными камнями белели засыпанным в них песком.

— Хвалю! — издали крикнул мужчина, бегущий мне навстречу, и я радостно выдохнула. Потом поторопилась убрать с лица улыбку и в момент, когда мы пересеклись, подняла на него грустные, как у коровы в мультфильмах, глаза.

— О! Простите, я думал, это один из моих учеников, — послышалось уже позади. А я запоздало мысленно ругала себя за то, что пробежала мимо. Мне же поговорить с ним надо было, а не показывать свою приверженность спорту.

Но у сидящей в этом теле натуры были какие-то совсем другие планы.

— Я и забыл про вас… — отдалившийся голос начал приближаться. Оглянувшись, увидела ученого, который бежал теперь за мной.

— Елена, — снова представилась я, поняв, что он забыл и меня, и мое имя.

— Да, простите. Дел очень много. Весна нынче ранняя и хочется побольше успеть. Сам тороплюсь и людей загоняю, — вины в его голосе я не слышала, хотя поняла, что от этого человека ждать чего-то логичного не стоит.

— Я хотела работать с вами, Кирилл Иваныч. Я быстро учусь, не надоедаю, — наружу рвались слова недовольства о работе, которую мне дает Варвара. Но бушующую внутри стихию я смогла пресечь и заткнуть.

— Помнится, вы готовы были делать всё что угодно, чтобы получить угол, — он хмыкнул, а я не стала оборачиваться, чтобы увидеть его физиономию.

— Да, только, кажется, лучше использовать людей в полную силу. Это как вас сейчас отправить конюхом служить… — ляпнула я и пообещала, что рот заклею.

— А вы тоже учились параллельно в трех университетах? — он снова хмыкнул, но на этот раз голос его звучал тише. Я обернулась и увидела, что он остановился и стоял сейчас, уперев руки в колени и часто дыша.

— Нет, не училась, но могу куда больше, — я вернулась к нему и подала из кармана чистый платок.

— Что вы! Дамы не подают платки кавалерам! — сначала удивился он, а потом на его лице отразилось что-то типа: «ну да откуда тебе, выскочке, знать.».

— Я не дама, Кирилл Иваныч. Я ваш сотрудник! — ответила я и настояла на том, чтобы платок он взял. — Протрите лицо и шею, а то так и заболеть недолго.

Хозяин усадьбы нехотя взял платок, развернул и послушно вытерся.

— У вас слишком быстрый темп. Вы хотите еще сильнее исхудать? Для тренировки лучше бегать медленнее, но дольше. Так вы сделаете тело сильнее, а мозг насытите кислородом, — он выпрямился, развернулся и побежал в обратную сторону.

Мне сложно было привыкнуть к тому, что окружало меня. А особенно к этому телу, которое ни капельки не выдохлось, словно до моего появления принадлежало олимпийскому чемпиону. Даже не вспотело.

— Худеть нам ни к чему, а вот сделать сильнее — это да. Иначе нас, Елена, граблями перешибут, — пробубнила я и, решив закончить моцион, побежала дальше в своем направлении, уже куда медленнее, но чтобы было нескучно, высоко поднимала колени.

Дворника, которого я хотела застать одного, вышел из каморки, когда я уже хотела оббежать усадьбу и войти в дом. Он, оперев черенок метлы на грудь, прикуривал у ворот.

Направившись к нему, поздоровалась:

— Доброе утро! Простите, не знаю, как вас зовут, — начала я, и он, пыхнув дымной цигаркой, уставился на меня.

— Я думал барин, а это барышня! — он заохал и закачал головой. — Никифором меня звать.

— Я Елена…

— Наслышан, Елена Степанна, наслышан, — в голосе его я не услышала издевки и порадовалась, но не за себя, а за него.

— Давно тут работаете?

— Давненько. Ишо при старой хозяйке работал. Но при конюшне, значится, — он махнул рукой в сторону полуразобранного строения.

— Значит, хорошо усадьбу знаете? — я старалась не показывать особой заинтересованности.

— Как свои пять пальцев. А чаво интересует-та? — он сощурился. И я не поняла: то ли от дыма, нечаянно попавшего в глаза, то ли от подозрения.

— А к чему эта постройка? — указала я на одноэтажную «кишку» выполняющую, кроме прочего, еще и роль ограждения участка.

— Дык прежний хозяин фабрику тут имели, ботиночки шили, да такие, что в Парижах продавали! Тут и мастерские были, и склады, и рабочие кой-какие жили. Я яво-та не застал. Дочь его, Мария Васильна Григорьева, тут жила. Почитай, при ей ужо пришел. Молодым был. Горячим, — мужчина потянулся к губе, где, по всей видимости, раньше были густые усы, а теперь волосины держались одна за другую. — Замуж не вышла. Так до самой старости… а потом ее забрали наследники из дальнего сродства, а усадьбу продали. Вот Кирилл Иваныч и купил. Ему до этого никто не продавал. Ишь народ-то какой. А энти не местные, из «европав». Дак им и плевать, кому продать.

Мужик был как-то слишком говорлив для такой должности, — подумалось мне моментально. Конечно, радостно было, что повезло с «языком». А вот в плане жизни и безопасности здесь… я задумалась.

— Ох, как интересно, Никифор! А я все гуляла мимо, глядела и думала: какая же красота и кому принадлежала раньше…

— Да ты чаво? Ты ить местная! Её кроме как «нехорошая усадьба» больше никак и не зовут… — он свел брови и недоверчиво уставился на меня.

— Да я не больно сплетни-то собираю. Батюшка нас за это не хвалил. И работникам не велел болтать.