Чистое везение - Марьяна Брай

— Дак… значица, не бывала ты на третьем-та этаже, — Никифор довольно хмыкнул, — там еле где можно пройти! Тама и пшеница, и овёс, и горох.

— Ого! А на втором этаже? Дом-то большой! — не сдавалась я, пока Никифор был болтлив.

— И тама тоже! Одна комната только для штудентаф явоных да барина личная. Да и там, говорят, не пролезть через заросли. Айда, девка, светает. Да и лампу тебе дам, — дедок вышел и, дождавшись меня, сам закрыл тепличку.

— А ты не со мной разве? — если честно, я надеялась на то, что сторож оставит меня одну, но не сильно.

— Дак а я-то чаво там не видал? Кады надо по дождю к огородам, то там и прохожу. У меня ключи от всех воротец внутренних есть. Тябе не дам, потеряешь ишшо, — с важным видом дед свел брови.

Мы вошли через его камору, где по сравнению с теплицами было прохладно. Дед снял с одного гвоздя большой кусок сукна, за которым была та самая дверца, и, отодвинув засов, пропустил меня внутрь.

— Держи лампу. В углах-та темнота пока. Да не шибко бойси, ежели шорохи. Это мыши, нет здеся никакой Кыцы! — он как будто специально, каким-то уж больно замогильным голосом напомнил про мастера-отравителя.

— Не верю я в эти сплетни, Никифор, не переживай, — шагнув уверенно вперёд, заявила я.

— Да я не про тебя беспокоюсь. Лампу не вырони. Кое-где пыль лежит толще ладони. Загорится ить в один момент! — еще серьёзнее указал он.

— Конечно, это я знаю. Не волнуйся! — уверила я деда и прошла в тёмное, гулкое, чуть подсвеченное из окна выше моей головы помещение.

За спиной после кряхтенья деда послышался скрип печной дверцы, его недовольное бормотание на тему забывчивости. Огонь в печурке погас, и он, пока караулил теплицы, совсем выстудил свое жилище.

Подняв лампу влево, я увидела стену метрах в пяти от себя. Справа расстояние до стены было метра два. Голый неоштукатуренный кирпич делал помещение похожим на тюрьму. Одно окно — справа, под самым потолком, до которого было метра три. Потолок деревянный, хотя я ожидала увидеть голые стропила, свод крыши, крытой черепицей на деревянных перекладинах.

Позади меня снова скрипнула, а потом хлопнула дверца печки.

Дед ушел, скорее всего, обратно к картошке.

Видимо, из-за сквозняка поднялась мельчайшая сухая пыль на полу, и в нос ударил крепкий мышиный запах. Я потёрла нос, представляя, как в тёмных углах могут загореться тысячи светящихся глаз, и под шалью на спине стало холодно.

Земляной пол, присыпанный истлевшей почти соломой и другим мелким мусором, тоже мог стать причиной пожара. Да, гореть здесь особо нечему, но сухие доски потолка «возьмутся» моментально, и по перекрытиям огонь может в считанные минуты раскинуться на всё это длиннющее строение. «Благодаря» этим мыслям я плотнее сжала в руке кольцо лампы и принялась смотреть под ноги.

Ровно через десять шагов я встала перед дверью. Потянула за кольцо, вставленное в звено цепи, и она тяжело, но без скрипа отворилась. «Неужели дед смазывает петли?», — пронеслось в голове.

Снова десять шагов, снова дверь. В каждом таком отсеке одинаковые окна, выходящие на улицу, мусор на полу и голые стены, — подытожила я и загрустила, потому что надеялась найти здесь хоть что-то новенькое.

«Новенькое» обнаружилось в четвертом отсеке. Там слева и справа были широкие ворота. То есть через них можно было проехать во двор усадьбы. А использовались они, наверное, для выгрузки. А вот в отсеки слева и справа нужно было носить все вручную.

Я подошла к кованой двери и обомлела, только сейчас увидев, какой толщины эти самые кирпичные стены. Я насчитала шесть кирпичей.

— Зачем такое мощное строение? Васильев, отстроивший усадьбу после пожара, был обувщиком. Да здесь можно даже тюрьму устроить, — достаточно громко сказала я и не услышала эха. Стены, словно бархатом, были покрыты мелкой, похожей на плесень пылью.

Я оказалась права: очередные сквозные ворота я нашла еще через шесть или семь отсеков: я запуталась в счёте, да и не нашла причины знать точно количество здесь комнатушек.

Судя по чуть закруглённым стенам, я поняла, что лицевая часть усадьбы закончилась, и я поворачиваю. Здесь стало чуточку интереснее: стали попадаться деревянные, похожие на почтовые ящики, какие-то железяки непонятной природы. Потом я чуть не влетела лицом в свисающие с потолка веревки.

Было ощущение, что начатая в первых отсеках уборка не дошла до этой части сооружения.

Я не торопилась, потому что голоса на улице, подгоняющие лошадей или кричащие на зазевавшихся пешеходов, начинали звучать не позднее семи часов утра. В моём распоряжении был ещё как минимум час. В этой части города стояли относительно богатые дома. Чтобы выйти на одноэтажные, бедные, покосившиеся или ухоженные, как у Федора, надо было перейти Ордынку и углубиться во дворы. Вот там уже во всю мощь горланили петухи, блеяли овцы и козы, выгнанные на пустой ещё, грязный огород.

Ящиков становилось всё больше. После второго округлого поворота постройки в очередном отсеке и следующих пяти я боком пролезала через заставленные на этот раз уже большими деревянными коробами отделения.

Вот где была высока опасность пожара. Перед глазами сразу встал Никифор со своей вечной «козьей ножкой».

Глава 19

За следующий поворот я уже не пошла, потому что, остановившись возле очередных ворот, которые, по всей видимости, выходили уже в районе теплиц, отчетливо услышала голос Варвары:

— Где эта проходимка, Никифор?

— Где-то здесь. Бегала, как и кажное утро! — по-моему, специально, достаточно громко ответил дед. Внутри у меня что-то защемило: отчего это он при слове «проходимка» сразу подумал обо мне?

— Увидишь, отправляй ко мне. Скажи, что я обыскалась, — Варвара была не зла. Это сначала мне показалось, что она орет, как раньше. Сейчас я услышала в ее голосе обеспокоенность.

Подойдя к мощной, окованной железом двери, я приникла к крупному отверстию, в которое вставлялся ключ. Это было еще одно открытие для меня. Замки тут везде были навесными, но в этой постройке все двери, выходящие во двор, можно было открыть, просто засунув ключ в замочную скважину. Те же, что выходили на улицу, имели внутри мощный засов, на котором висел громоздкий навесной замок.

Я заторопилась назад и, оглянувшись, поняла, что свет из небольших, расположенных на большой высоте зарешеченных окнах уже достаточно освещает склад. Протискиваясь через ряды ящиков, мне показалось, что услышала за спиной шебуршение.

Я оглянулась, но все было