Чистое везение - Марьяна Брай

Варвара была уже в уличном платье. Нашла я её в небольшой комнатке, которую она делила почему-то с Дуней, нашей поварихой. Мне казалось, она очень высоко ставит себя и считает здесь чуть ли не хозяйкой.

Две кровати, стол, два табурета и двухдверный шкаф — это всё, что было в ее комнатушке. Поняла, что вторая жиличка здесь Дуня, только по платку, брошенному, видимо, в спешке на кровати. Такой был только у Евдокии.

— Можешь не разворачивать, Варя. Там, на месте откроешь. Три платья и шуба. Не знаю, сколько стоить может, — я протянула свою добычу и опустила глаза.

— Тебе-то это зачем? Думаешь, жизнь лучше твоя станет здесь? Тяжело у нас. Все ненавидят, а есть и те, кто боится. Вот они-то самые страшные люди, — как-то обреченно сказала Варя и приняла из моих рук мешок.

— Это моя жизнь, Варвара. И как с ней поступать — моё личное дело. Папенька уже распорядился. Теперь моя очередь. А вот если и я не смогу, тогда Богу все карты в руки, — я села напротив на Дунину кровать. — Иди, время к одиннадцати уже доходит. Что продашь, то продашь. Светло-зеленое вообще не ношеное. Там кружево, знаешь какое?!!

Мне почему-то въелось в сердце это платье. Нежное, шелковистое, и цвет его был так схож с моими глазами… Видимо, не просто покупалось наобум. Оно шилось для Елены. Но ей в нем не танцевать на балу или приеме, не флиртовать с женихами, не поливать слезами от неразделенной любви или, наоборот, слезами радости от взаимной.

— Пошла. Я скоро. Гляди, чтобы швеи не бродили по дому, барин не похвалит. Им только волю дай, сразу на третий этаж лезут. А там у Кирилла Иваныча самый настоящий микроскоп! — Варвара поправила юбку, накинула на плечи шаль и подняла палец кверху, показывая важность микроскопа или вред от швей.

— Посмотрю, — ответила я, проводила Варвару и … поняла, что мне разрешили. Нет, даже настоятельно попросили!!! Проследить за третьим этажом. А где это всего удобнее сделать? Правильно! На третьем этаже.

Туда я и отправилась, как только за Варварой закрылись ворота и дымящий своей цигаркой Никифор принялся снова мерно «ширкать» метлой по и без того чисто убранному двору.

Зал первого этажа был прекрасен, но лестница и убранство коридоров второго этажа чуть не сковало мне от восторга горло: великолепные расписные потолки, анфилада залов, открывающая все более и более изысканное убранство стен и дорогую мебель.

— Мда, дворец завален дорогими побрякушками, а я платья свои принесла, — как только я приподняла с резного столика изысканный подсвечник, во мне заговорила Еленушка.

— Мы не знаем, какова тут ситуация. А вот Варя нам нужна поболе, чем Вересов, — прошептала я себе под нос, словно желая донести до жадноватой девчонки весь мой план.

Третий этаж имел очень высокий потолок, украшенный лепниной, задрапированные тиснёной тканью стены с рядами картин на них. Проходной зал застелен коврами, кресла и диваны с мудрёно закрученными финтифлюшками на спинках. У окна царствовал рояль. Наверное, в этом зале было принято давать балы.

Одна из дверей в зале была приоткрыта, и я, вспомнив, что мужчины на улице, осмелела и заглянула туда.

Это была та самая средняя комната, окна которой выходили к теплицам и освещали полукругом землю до самой ночи. И здесь творился бедлам: высокие столы с саженцами, под ними ведра с землей, носилки, заполненные навозом, а это точно был он, множество разных лопаточек, стеклянных колб с зерном или чем-то похожим на него. А возле окон на столе возвышался огромный микроскоп.

Огромный? Именно! Не тот, который мы все видели в школе или в кино. Этот был размером со станок, на котором чинят обувь в ремонтных мастерских или снимают резину с колеса.

То, что это именно он, говорила платформа с закрепленным на ней стеклом и обращенное к креслу «дуло», в которое можно было заглянуть.

— Добрались-таки в святая святых этого дома? — голос прозвучал как выстрел в тот момент, когда я протиснулась в кресло и хотела заглянуть в этот «раритет».

У двери стоял тот самый тип, заигрывавший со мной в прошлый раз.

— Никуда я не добиралась. Просто нужно было кое-что передать Кириллу Иванычу. Но его тут нет, поэтому я ухожу, — заявила я и с важным видом направилась к выходу.

Он поймал меня за запястье и, сильно его сдавив, притянул к себе.

— А я тебя не устрою? У нас есть минут двадцать. Уж больно интересно, как купеческие дочки цалуются!

— А вот так, — с улыбкой, полностью повернувшись к нахалу и удивив этой своей доступностью, с размаху саданула ему коленом между ног.

Глава 22

Я опрометью бросилась по залу к лестнице. Пока этот малахольный вспоминал, как дышать, стоя, согнувшись пополам и пританцовывая, достигла первого этажа и… Прямо перед центральной дверью налетела на нашего ученого.

Не упал он только потому, что за ним стояло десять человек, а я, хоть и имела острые локти и колени, пробить эту массу не могла. А всё потому, что, приподняв платье, неслась, как будто меня настигает цунами, шесть голодных псов и три разъярённых слона, и смотрела только под ноги.

И это ему еще повезло, что я не та, прежняя Елена. Вот она бы пробила их общество «обсосанных кошками париков», как шар для боулинга разбивает кегли. Вот тогда бы они легли возле моих ног, родимые, прямо как домино!

— Мы горим? — Кирилл Иваныч, наконец, поменял выражение лица с перманентно безучастного на обеспокоенное. И я отметила, что эмоции его очень даже красят: одна бровь поднялась, глаза заблестели, да даже движение головы стало не плавным, а резким и отточенным.

Человек моментально из холодца превратился в нож. Надо запомнить: «если надо привести ученого в человеческий облик, ему нужно устроить стресс или что-то похожее на беду.». Это я со своим «везением» могла обеспечивать три раза в день.

— Нет, просто-ооо… — я еще только начала придумывать, почему чуть не убила хозяина усадьбы, как один из голосов за его спиной решил блеснуть интеллектом:

— Ну, видимо, барышня продолжает бегать. Мужской костюм она опосля утреннего позора не наденет, а в юбках этих можно запутаться, — голос этот я узнала сразу: это был тот самый недовольный «рот» в столовой, подначивающий других возвращаться домой «пахать», а не тратить тут время на «какое-то никому не нужное образование».

— Конечно, вам ли не знать, как неудобно бегать в юбках! Вы же за обедом только