Тернии Тегваара - Дмитрий Анатольевич Гришанин

— Пожалуйста, не бойся! — взмолился обретший дар речи Степан. — Не отвергай меня! Клянусь, я не смогу без тебя жить!

— А я и не боюсь, — храбро фыркнула из полумрака коридора Лена. — Просто… просто… — Домашние стены придали девушке уверенности, и после небольшой заминки она сумела-таки подыскать логичное объяснение своему паническому бегству: — Сколько можно в коридоре топтаться. Вот, решила тебя в квартиру пригласить.

— Так мне можно войти? — не веря своему счастью, переспросил Степа.

— Разумеется, я же тебя только что пригласила, — подтвердила Лена и сместилась в сторону, освобождая дверной проход.

Степа перешагнул порог и, отступив к стене, замер в полумраке прихожей, дожидаясь дальнейших указаний повелительницы. За его спиной Лена торопливо захлопнула дверь и стала запирать ее на все замки.

— Эй, чего вы там так долго копаетесь? — неожиданно донесся из глубины квартиры насмешливый голос. — Идите сюда. Успеете еще намиловаться, сперва нужно разобраться со всеми текущими делами.

Еще до того, как он закончил говорить, Степа узнал в нем приглушенный до вкрадчивого полушепота бас одного из своих невидимых освободителей. Его тело среагировало быстрее мысли, он подскочил к девушке и укрыл ее своей широкой спиной. И, как это часто бывает, с непривычки слегка перестарался. За что тут же схлопотал нагоняй от повелительницы.

— Степа, блин, ты чего творишь-то! — возмущенно заверещала прижатая к двери Лена. — Хранитель фигов, кому говорю — ну-ка немедленно меня отпусти!

Степан послушно отодвинулся и тут же схлопотал мстительную серию тычков кулаками по спине и по бокам, разумеется, не причинившую здоровенному детине н малейшего ущерба, лишь вызвавшую на его лице самодовольную улыбку.

Когда притомившаяся девушка прекратила выколачивать пыль из модного пальто парня и взяла тайм аут, дабы перевести дух, Степа попросил прощения за неуклюжесть и осторожно поинтересовался: если ли еще кто-то, кроме них, у нее дома?

— Ты же слышал чужой голос, чего же спрашиваешь? — фыркнула в ответ Лена.

— Я думал, мне снова почудилось, — повинился Степан.

— Ничего себе почудилось, чуть по двери меня не размазал. Стумли это там. И он, кстати, обещал, что ты охранять меня будешь от проблем разных и невзгод. Ты ж не успел в квартиру еще толком войти и, вон, синяков мне уже похоже наставил.

— Извини, впредь постараюсь быть аккуратнее.

— Уж постарайся, очень тебя прошу.

— А Стумли это кто? — спросил Степан.

— Ну-ка подвинься, чего встал, как истукан, — вместо ответа на его вопрос, потребовала девушка.

Понукаемый острым локотком повелительницы, Степан был вынужден посторониться.

— Пошли, буду тебя с ним знакомить, — поманила за собой хранителя Лена, первой покидая прихожую.

Интерлюдия 6

Интерлюдия 6

(За одиннадцать месяцев до описываемых в книге событий)

— Чего так долго-то, — отчитал ее гном, как только девушка появилась на пороге кухни.

— А нечего было нас торопить, — в свою очередь попеняла Лена. — Хранитель у меня нервный, впечатлительный. Услышал чужой голос в квартире и так меня к двери спинищей своей припечатал, что чуть ребра все не переломал…

— Лена, я же уже два раза извинился, — проворчал Степан, входя следом за повелительницей в кухню.

— … А потом еще с минуту не выпускал, — сделав вид, что не расслышала степиной реплики, девушка продолжила жаловаться роскошно одетому бородатому широкоплечему карлику, как на троне, восседающему на невзрачной, потрепанной табуретке за широким кухонным столом. — Все допытывался, кто у меня там на кухне такой грозный затаился.

— И что ты ему ответила? — давясь смехом полюбопытствовал гном и озорно подмигнул растерянно уставившемуся на него здоровяку Степану.

— Пообещала привести к тебе и познакомить, — призналась Лена. — Только после этого он согласился меня выпустить из прихожей.

— Ну, раз обещала, давай, знакомь, — потребовал ухахатывающийся бородач.

Лена не заставила просить себя дважды.

— Вот, Степа, знакомься, это Стумли — настоящий сказочный гном, — объявила она указав на маленького бородача. — А это… — девушка похлопала по плечу стоящего рядом Степана.

— Твой преданный хранитель Степан Боровой, — опережая Лену, закончил за нее гном, охотно пожимая протянутую Степой руку. — Безвинно виноватая жертва обстоятельств.

— Ну раз вы так утверждаете, то, наверное, так оно и есть, — пожала плечами Лена, усаживаясь на свое насиженное место за столом, напротив Стумли.

— Скажите, это вы вытащили меня из камеры? — решился, наконец, задать давно мучавший его вопрос Степан.

— Скажем так, я тоже приложил руку к твоему освобождению, — не без гордости объявил гном. — Только не спрашивай, как это удалось проделать. Пусть это останется моим маленьким секретом. А вот ежели тебя интересует: почему я так поступил. Охотно тебе отвечу — потому что считаю тебя невиновным в том страшном злодеянии, за которое некомпетентные людишки пытались тебя засудить… Да ты, Степа, присаживайся, чего столбом в дверях застыл. Вон, смотри, сколько тут табуреток. Выбирай любую и садись. А то, чтобы тебя разглядеть, мне уж очень голову задирать приходится. Шея быстро затекает — это ужасно неприятно.

— Как это невиновным, — прошептал ошарашенный Степан, опускаясь на ближайший табурет. — На допросе следователь показывал мне пленку, где я… я… вот этими руками… — В запале Степа взметнул перед собой две растопыренные пятерни и изумленно охнул — ногти на обеих его руках вдруг почернели, втрое удлинились, заострились и загнулись, превратившись в острейшие когти.

— Эко ты приятель распалился, — обеспокоено заерзал на стуле гном. — Нельзя же вот так из-за какого-то пустого воспоминания…

— Пуууссстооогооо! — Степа вдруг взревел не своим голосом, сильно растягивая гласные буквы и шипящие звуки. — Яяя ууубииил друуузссееей иии зссааассслууужшшиииваааююю сссмееертиии!

— Погоди, успокойся, ты не убил друзей, — зачастил Стумли. С тростью наперевес он медленно сполз с табуретки и попятился в угол кухни. — То есть выглядело это как убийство, но на самом деле… Доверься мне, я сейчас тебе все объясню…

— Сссмееертиии! — не слушая гнома, вновь затянул Степан жутким замогильным голосом. — Мууучччииитееельнооой сссмееертиии!

Его глаза теперь застилал кровавый туман, через призму которого окружающее помещение, предметы и утварь вокруг, и сидящий с ним за одним столом маленький бородач предстали вдруг в отвратительном кошмарном свете. Неизменной осталась лишь повелительница, ее светлый образ по-прежнему внушал ему трепет и благоговение.