Мельница - Елена Волынцева

— Честно говоря, я ее вообще для других целей брал, — со вздохом ответил Эйлерт, безрадостно наблюдая за тем, как курица с истошным клекотом взлетает на комод. Елка приплясывала на полу, подрагивая всем телом, видно было, что ей хочется броситься следом, но пугает беспорядочно бьющий по воздуху клюв. Она тихо, успокаивающе застрекотала, но курица отчего-то не вняла и принялась хлопать крыльями еще отчаяннее.

Джейлис сняла с волос отлетевшее иссиня-черное перышко, хихикнула и спрятала его в карман.

— Так для каких же? — спросила она, будто бы Эйлерт не темнил всю дорогу сюда, а все собирался рассказать, и ему мешала лишь природная стеснительность.

— Можно попросить совсем дальних мертвых через нее с тобой поговорить, — соизволил ответить Марко. — Только вот зачем?

Эйлерт пожал плечами и тихо подозвал Елку. Та повиновалась, пусть и постоянно оглядываясь.

— Совсем дальние?.. — непонимающе переспросила Джейлис.

— Те, в которых как бы есть твоя кровь, но они жили настолько давно, что это уже не важно. Можно даже общего кого найти для нас троих, — Эйлерт наконец выставил змею за дверь и на несколько мгновений закрыл глаза. Лицо у него стало отрешенное и какое-то испуганно-трогательное, так что Джейлис с трудом подавила желание сказать что-нибудь жизнеутверждающее или вовсе его обнять. Интересно, на чем таком он колдовал?

Курица вдруг замерла, а потом переступила с лапки на лапку и сунула голову под крыло. Марко хмыкнул — то ли насмешливо, то ли одобрительно.

— Дурацкая игра, — он отодвинул от стола деревянный стул и развалился на нем. — Но что еще с вами, идиотами, делать? И о чем спрашивать будешь?

Эйлерт помолчал. Он то прикрывал глаза, словно прислушиваясь к не слышной другим мелодии, то без отрыва смотрел на успокоившуюся, чуть ли не заснувшую птицу. Потом медленно сделал шаг, и еще один, и еще. Коснулся черных перьев, погладил, словно кошку. Курица высунула голову из-под крыла и посмотрела ему в лицо уже не вполне птичьим взглядом.

По комнате словно бы пролетел порыв холодного ветра, и, несмотря на искрящийся за окном снег и горящие свечи, стало намного темнее. Джейлис невольно шагнула к двери, но в этот раз мельница не спешила на помощь.

— Для чего я живу? — спросил Эйлерт не своим голосом. Словно бы он стал старше лет на тридцать и на столько же — несчастнее. Курица, не мигая, смотрела ему в глаза и молчала, только вокруг становилось все темнее и холоднее.

Марко вдруг поднялся на ноги. В руках у него блеснул короткий зеленоватый ножик. Эйлерт покосился на него и чуть нахмурился, но спорить не стал. Не дыша, Джейлис смотрела, как странная сталь прокалывает сам воздух и медленно режет его, оказываясь... где-то там. Она не могла понять, что это за место, и место ли вообще, но неведомое вещество сочилось и сочилось из надреза, и курица вдруг вскинула голову, распахнула клюв и сказала:

— У твоей жизни нет никакой цели, Эйлерт.

В потустороннем голосе не было эмоций, совсем, но обычно спокойное лицо Эйлерта вдруг скривилось в несвойственной ему гримасе ярости.

— Я ничего не создам? Никого не спасу? Никак не прославлюсь? — уточнил он.

Курица щелкнула клювом.

— Что-то из этого ты сделаешь. Но это не придаст твоей жизни цель.

— А что тогда придаст?

Эйлерт задал этот вопрос слишком быстро, Джейлис почувствовала какую-то собирающуюся в воздухе неправильность. Но Марко продолжал держать свой нож воткнутым в воздух, и странная, неосязаемая, разом невидимая и видимая субстанция все сочилась в комнату, не позволяя вызванному предку замолчать.

— Я не могу ответить на этот вопрос. Все, что я скажу, сразу же станет ложью, а лгать я не способна. Пусть спрашивают другие.

Эйлерт закусил губу и порывисто отвернулся. Какое-то время он молчал, тяжело дыша, но наконец произнес своим прежним спокойным и вежливым голосом, голосом юноши с очень хорошими манерами:

— Прошу.

Джейлис, нахмурившись, покосилась на Марко. Тот выглядел уставшим, по виску стекала капля пота, — но, поймав взгляд, осклабился и кивнул — давай, мол, спрашивай.

— Ну хорошо, уважаемый предок... — Джейлис откашлялась и вежливо закончила: — Что мне суждено совершить до конца года?

— Стать причиной двух человеческих смертей.

Курица произнесла свой приговор так же бесстрастно, как ранее припечатала Эйлерта. В ушах зашумело, Джейлис встряхнула головой, отгоняя наваждение.

— Бред. Тут ты точно врешь.

— Я не могу врать.

Рука Марко на рукояти подрагивала от напряжения, вены на шее вздулись. Джейлис посмотрела на него, на спокойную, замершую, страшную курицу, и вдруг завизжала:

— Да отпустите ее уже, вы что-то не то призвали!

Эйлерт развернулся, впиваясь в птицу взглядом, Марко на секунду замешкался и все-таки подался назад, вырывая нож из пространства. Миг — и в комнате стало светлей, а курица снова начала верещать и биться о стены.

Какое-то время все трое стояли, оглушенные, и молча переглядывались.

— Наверное, я и в самом деле что-то не то призвал, — ровно проговорил Эйлерт наконец.

— Да, — слишком быстро согласился Марко. — Наверное.

***

Какое-то время после случившегося все трое сидели и честно боялись. Мельница, чтобы немножко их взбодрить, впихнула в двери столик со сладостями и чаем, но это не слишком помогло. Тогда вой ветра за окнами стал куда более злым, видимо, чтобы вышибить клин клином. Марко, поморщившись, погрозил потолочным балкам кулаком и притащил немного зерна для курицы.

Та уже более-менее пришла в себя и, немного помявшись, выбралась из-под кровати.

— А что еще с ней можно сделать? — задумчиво спросила Джейлис, наблюдая за активно клюющей птицей.

— Суп, — ожидаемо пошутил Марко, но Джейлис не собиралась сдаваться:

— Если, например, не вселять всякую пакость, а просто зачаровать одну фразу повторять, так можно?

— Можно-то можно, но зачем? Помогать ваши дурацкие побрякушки людям втюхивать не будем, даже не думай.

— Ой, можно подумать, — Джейлис обиженно поджала губы. Она всего один раз предложила, что ж теперь, всю жизнь припоминать?

— Побрякушки? — переспросил ничего не понимающий Эйлерт, но не дождался ничего, кроме загадочных взглядов, и пожал плечами. — Вообще да, можно. Не очень надолго, если маг рядом стоять и поддерживать не будет, но пару раз скажет.

— Хм.

Джейлис побарабанила по подоконнику, посмотрела на кружащую за стеклом метель. Мысль о том, что можно напугать деревенских, а потом прийти да продать побольше разнообразной защиты, к ней тоже приходила, глупо отрицать, но вообще-то куда интересней было бы, напротив, сделать что-то доброе. Ту же Юну успокоить, мол, любит тебя твоя сестра, просто не всю же жизнь вам только друг с другом секретничать, могут и другие люди появиться, в конце концов, лет через десять дети будут, что, и к ним взревнуешь? Или сказать, что она сама по себе и красивая, и веселая, и точно все у нее хорошо будет... Пьяницу какого тоже, конечно, напугать можно, чтоб пить перестал, но не первой же курицей.

— А я сама сумею, как думаешь? — спросила Джейлис, демонстративно не глядя на Марко.

Эйлерт нахмурился и покачал головой.

— Нет, не надо. Тебя же совсем другому учили, если я правильно понял. Еще призовем нечаянно что-то совсем жуткое, не справимся, а потом к нам с вилами придут.

— А ей-то чего? Отлично ж для местных ведьм. Они с самого начала всех предупреждали.

Джейлис замялась на секунду, вспоминая собственный забег по рынку и ненавязчивые рассказы о темномагических кознях. Ой, да ладно! Когда это было, она ведь и не знала, что ребята на самом деле хорошие. Деревенские их бы в любом случае не жаловали, даже не разливайся она