Наследница 1 - Анастасия Парфенова

— Уже?

Я повернулась к окну, ожидая увидеть знакомую пристань на другом берегу Невы. И придушенно пискнула: кораблик наш, деловито покачивая бортами, шёл по каналу Грибоедова. Аккуратно пристраивался боком к одетой в гранит пристани.

Ну ничего ж себе! Мы, без всякого сомнения, находились уже в Ленинграде. То есть, тьфу ты, в Санкт-Петербурге!

— Но как?

Это на машине от дома до Питера можно домчаться минут за тридцать — при условии свободных дорог и изрядного превышения скорости. Но то по прямому шоссе, а Нева-то петляет! От истока реки до дельты, на островах которой раскинулся город, на корабле идти часа три!

— Вода всегда готова помочь своим детям добраться до нужного места. И в нужное время. Этому ты тоже научишься, родная моя. А сейчас — выгружаемся.

Мы пришвартовали баркас, прогулялись по открытой ветрам набережной. Мама провела меня вдоль чугунной ограды, через дорогу, к массивному зданию, что глыбой стиля модерн возвышалось на углу с Невским.

— Первым делом, конечно, список литературы! — постановила Айли и толкнула тяжёлую дверь. Мы вошли под знакомые своды Дома Книги.

Я неплохо ориентировалась в залах этого магазина, но мама, не глядя по сторонам, повела куда-то в глубокие, неизведанные прежде литературные недра. Остановилась перед большим, во всю стену, потемневшим от времени зеркалом. Айли прижала к поверхности ладонь, другой обхватила за плечи меня.

— Держись!

Зеркальное отражение опрокинулось, вновь мелькнула на краю зрения чернильно-плотная тень, и мы вышли с другой стороны, в гул и шорох бродящих меж стеллажей покупателей.

Но… это были совсем другие стеллажи! И покупатели — тоже другие!

Вместо современного магазина мы оказались не то в букинистической лавке, не то вовсе на выставке антиквариата. Тяжёлые архивные шкафы с экспонатами, причудливые светильники, толстые корешки фолиантов. На стеллажах можно было увидеть и традиционные книги, и туго свёрнутые свитки, и каменные скрижали. На одной из витрин нашлась даже коллекция берестяных грамот!

Меж полками прохаживались люди, будто ограбившие музей исторического костюма: богато расшитые кафтаны времён Древней Руси соседствовали с вицмундирами века этак девятнадцатого. Сурово затянутая в корсет дама в платье с турнюром и шлейфом шла под ручку с не менее суровой дамой в греческом пеплосе. И всё это — в едином, неуловимо соразмерном стиле.

И, что примечательно, наши длинные закрытые платья и палантины ручной работы в стиль этот вполне вписались.

— Мам, — прошептала я, вцепившись в руку Айли и неосознанно стараясь держаться к ней ближе, — что?..

И запнулась на полуслове. Замерла перед огромным, открывающим панорамный обзор окном. Потому что там, за прозрачным стеклом, был какой-то совсем другой город. Не Питер.

Покатые черепичные крыши вместо золотого купола. Плавный изгиб улицы, когда должен быть идеально прямой проспект. Старинная брусчатка там, где лежал асфальт. Средневековая кладка замковой стены на месте античной колоннады собора.

— Ма-ам?

— Тише, родная моя. Всё в порядке.

Мы застыли, стоя бок о бок, перед окном. Говорили вполголоса.

— Мы ведь только что были в настоящем Питере, правильно? А теперь в каком-то другом городе. В другом мире.

— Верно. Некоторые особенно крупные и серьёзные торговые дома здесь, в Озёрном пределе, позволяют себе порой открывать врата в иные места. И миры. Для удобства особо ценимых и ценных клиентов. Санкт-Петербург — город большой, с богатой историей. В нём такой переход сделать легче.

— И мы выйдем туда?.. — я кивнула в направлении окна.

— Не сегодня, — непреклонно ответила мама. — Ты ещё не готова. Но скоро.

Я вздохнула и поняла, что ждать не хочу. Хочу выйти на чужую, незнакомую улицу, вдохнуть полной грудью. Лишь теперь, когда первый шок отпустил, поняла, насколько здесь всё по-другому. Иной воздух, пьянящий и дивный, свежий запах, не слышимая ушами музыка высших сфер. Сила, вот что я чувствовала. Сила здесь была доступней, и ярче, и ближе.

От силы, от ощущения всемогущества, наворачивались на глаза слёзы. И сладко кружилась голова.

Я задержала дыхание, затем медленно выдохнула. Отчётливым усилием взяла себя в руки.

— Молодец, — одобрительно улыбнулась мама. И увлекла меня в сторону дальнего, будто не замечаемого большинством покупателей прилавка.

Здесь стояла, чинно сложив перед собой руки, женщина неопределённого возраста. Глаза у неё были лучисто-серые, светлые волосы собраны на затылке в сложной причёске. Одета в строгое тёмное платье с корсетом и зауженными рукавами. Улыбнулась, одновременно открывая остававшуюся доселе невидимой дверь:

— Добро пожаловать, Айли, — поклонилась отточено, пропуская нас вперёд. — Заказ готов.

— Благодарю, Гипатия. Большой книжный дом, как всегда, безупречен. Ольга, познакомься с моей давней подругой Гипатией из Талых Глубин. Её семья владеет этим магазином — как, впрочем, и многими другими. Гипатия, перед тобой моя дочь, Ольга из Белой ветви.

— Добро пожаловать, княжна Ольга, — взгляд серых глаз задержался на золоте, что приколото было у меня на груди. — Большая радость — знать, что Белая ветвь жива.

Я сообщила в ответ, что бесконечно рада знакомству, и прикусила язык, чтоб не сыпать вопросами. Мы прошли в просторную комнату — полки, полки и полки, в два яруса с лестницами на колёсиках, всё полностью заставлено книгами. В центре — высокий стол, из тех, за которыми читают стоя. Рядом — три огромных, обитых железом сундука:

— Заказ собран и упакован. Прошу, — женщина взяла со стола свиток, развернула, открывая длинный-предлинный список, на сотни позиций.

Взмахнула рукой в сторону первого сундука:

— Учебники.

Указала на второй.

— Сведения о мире, описательные науки, история, с акцентом на историю Края Холодных озёр. Я позволила себе несколько расширить раздел этикета: за последние годы появилось несколько достойных пособий. И добавила избранные тома художественной литературы. Стихи и прозу, которых не будет в библиотеке Лицея, но их знание заметно облегчит вхождение в общество.

Перед третьим сундуком Гипатия опустилась на колени, отворила тяжёлый замок, откинула крышку. Из открывшихся недр ощутимо дохнуло силой. Тут даже говорить ничего не пришлось: книги о магии. Книги, которые и были — магией.

Продавщица поднялась на ноги, уступая место маме. Та, не играя в дворянскую спесь, тоже преклонила колени. Надолго застыла, сверяясь со списком. Некоторые тома доставала, листала, изучала на ощупь страницы.

Гипатия улыбнулась не знающей, куда себя деть, мне. Указала на высокие полки.

— Вы можете посмотреть пока книги, княжна. В зале собрана учебная и научно-популярная литература, здесь не будет ничего опасного.

Я улыбнулась ей. Коротко поклонилась, надеясь,