Патруль оранжевого сектора - Янина Наперсток

Они остались на катере одни, так что Мире, признаться, было абсолютно все равно куда, хоть на пульт управления кораблем, лишь бы он не отпускал ее ни на секунду, не отстранялся, был рядом…

Капитан посадил Миру на кровать, и они стали стараться раздевать друг друга, не размыкая губ. Сейчас потерять эту связь, этот контакт, казалось, подобно смерти. Наконец, когда кожа по всей поверхности примкнула к коже, девушка почувствовала такое удовлетворение, такую правильность, как будто это было то, чего ей все годы не хватало. Как будто сейчас происходило нечто, предопределенное каким-то высшим законом, чтобы она, наконец, почувствовала себя цельной, полностью счастливой.

Ее сводил с ума цитрусовый запах Стивена, его движения, его что-то нежно шепчущий голос. От любого прикосновения словно било током. Мира даже не подозревала, что существуют эмоции подобного накала, подобной запредельной космической величины. И когда в итоге плотину чувств прорвало, девушке хотелось одновременно смеяться и плакать, и кричать, и произносить снова и снова его имя…

А потом — полный дурман, ватное состояние тела, переполняющая нежность…

— Стивен — ты бог, — все, что смогла на тот момент выговорить Мира, целуя мужчину в плечо.

Он довольно рассмеялся и парировал:

— Нет, солнце мое, я всего лишь капитан этого катера.

Глава 24

Место, куда капитан принес Миру, было его каютой. Девушка с интересом ее рассматривала, хотя ничего особенного в ней не было. Стивен жил крайне аскетично. Но ее интересовало в нем все! Что он любит на завтрак? Почему пошел в армию? Были ли у него в детстве питомцы? Да мало ли вопросов возникает о человеке, которого ты совсем недавно и не знала, а теперь он резко стал для тебя целой вселенной.

Капитан не отмалчивался, но следом тоже задавал вопросы. Кажется, за несколько часов, прерываясь только на поцелуи, девушка наговорила свою годовую норму. А капитан, исходя из его обычной неразговорчивости, похоже, пожизненную. Но скоро уже должна была вернуться команда, так что пара с нескрываемым сожалением оделась и переместилась в камбуз.

Здесь, за поеданием морковки они и застукали оголодавшего Снежка. Словно шинковальная машина, он уже сгрыз шесть корнеплодов и старательно, в аккуратный рядок, выложил их хвостики. Мира ахнула и ринулась к ящику. Ну действительно! Практически весь стратегический запас был уничтожен, за исключением одного невзрачного овоща.

Йети потупил глазки (словно понял, что набедокурил) и принялся лапкой вычерчивать полукруги на полу. Сердитость с пилота сразу спала, ей, наоборот, стало совестно, что они с капитаном так растворились друг в друге, что даже забыли покормить животину. И девушка кинулась к синтезатору, создать порцию «рыбы».

— Мира, я хочу тебя предупредить, — серьезно проговорил Стивен, пока она возилась у аппарата, — на вечерней планерке я объявлю, что мы пара, но это никак не скажется на служебных отношениях. В рабочее время я капитан — ты пилот, без поблажек. Я не собираюсь, как школьник, таиться, вызывать нездоровый ажиотаж в экипаже, слухи и шпионские действия.

— А заодно и пресекаешь любой элемент ухаживания в мою сторону со стороны парней, — со смехом констатировала Мира, ставя перед Снежком мисочку с едой.

Стивен улыбнулся:

— Не без этого. Ты против?

— Отнюдь. Я же подписалась под «целиком и насовсем», — Мира перегнулась через стол и медленно, растягивая удовольствие, поцеловала Стивена в губы.

Неизвестно, во что бы это опять переросло, но послышался громкий чавкающий звук открытия шлюза. Вернулась команда.

Игнат и Марлен были уставшие и, выложив в лаборатории целый стог разномастного «сена», даже не поев, разошлись по каютам. Бобби же, крайне возбужденный своими находками, без остановки сыпал техническими терминами, показывал капитану, какие «сокровища» ему удалось отыскать на разрушенном корабле, и что если все пойдет хорошо, и вот эта фиговина сможет запуститься вместо той дюлины, то уже к корабельному вечеру можно будет взлетать.

Выслушав одобрения от Стивена, механик, на ходу заталкивая в рот только что вытащенный из холодильника здоровенный шмат вчерашнего шашлыка, поспешил вниз, к двигателю. Капитан же объявил о своем намерении возвращаться-таки через скрутку, потому что путь в обход занял бы около месяца, а при их продуктовом кризисе это было бы подобно непредумышленному объявлению голодовки. Стивен был решительно настроен «нырять» в скрутку до тех пор, пока их не выбросит в каком-то более-менее пригодном для заправки провиантом месте или пока весь экипаж не позеленеет до… ну, не будем об этом.

Мира, чтобы как-то собрать мозги в кучу, уединилась у себя в каюте. Первым делом она открыла дневник и напечатала:

«С сегодняшнего дня я и Стивен вместе. Даже не знаю, что еще написать. Все проблемы теперь кажутся преодолимыми, а все волнения враз улетают в его объятьях. Так что… Зачем антистресс-дневник тому, у кого нет стресса⁈ Надеюсь, это была моя последняя запись в нем».

Потом пилот закрыла программу, отправила ее в архив и принялась изучать полетную информацию на ближайшее время. Было тихо, вся команда порознь занималась своими делами. Как вдруг неожиданно погас свет, и корабль заполнила кромешная темнота.

Глава 25

Мира на ощупь нашла бластер, сняла его с предохранителя и тихо откатила входную переборку. В проходе также стоял мрак — хоть глаза выколи. Слышался какой-то непонятный грохот со стороны лаборатории и крайне нецензурная брань из технического отсека. Девушка развернулась в сторону, где в конце коридора по ее предположениям должна находиться кабина, и… пронзительно завизжала. Прямо перед ней стремительно перемещались два светящихся глаза.

Мозг подключился только через секунду, вместе с резко вернувшимся светом. Как хорошо все же, что инстинкт заставил ее кричать, а не палить из оружия! На пилота несся с выпученными от ужаса зенками маленький черный колобок. Лишь еще через мгновение Мира осознала, что это Снежок. Шерсть на нем была мокрая, липкая и склеившаяся сосульками.

Следом, все еще продолжая выражаться, из трюма поднялся Бобби. Его губы были сжаты в тонкую ниточку, и вообще Мира впервые видела механика всерьез рассерженным.

— Где эта тварюга? — прорычал он, осматриваясь вокруг. — Он мне чуть работу нескольких дней не запорол!

— Чуть-чуть — не считается, — насколько могла беззаботно, улыбнулась Мира, делая вид, что тварюга вовсе не прячется за ее ногами, боязливо к ним прижимаясь и вымазывая комбинезон машинным