Скала и ручей - Татьяна Николаева

— Не думаю, что это хорошая идея, — мягко сказал Ринат.

— Почему? — усмехнулась Элина. — Я думала, ты не боишься ни воды, ни холода.

— Я не боюсь. Просто не хочу никому делать больно.

Его теплая ладонь легко и невесомо провела по ее шее, нежно коснулась влажных волос.

— Я тебе совсем не нравлюсь?

— Послушай. Ты очень хорошая девушка. Очень, — мягким движением Ринат потянул ее к себе, и ее голова устроилась у него на груди, точно под колючим подбородком. — И я понимаю, что тебе интересно, как и когда я сдамся перед твоим очарованием. Но ты же понимаешь, что я разучился любить. Ни тебя, ни какую-либо другую женщину я не смогу сделать счастливой. Для любви нужны чувства, нужно живое сердце. Быть вместе, но через невидимую стену — зачем? Ты замерзнешь рядом со мной. Тебе будет плохо. А мне будет плевать. Тебе это надо? Мне — нет.

Отстранившись, она обхватила его голову руками. Запустила пальцы в растрепанные темные волосы, стянув с хвоста тонкую простую резинку, и он заметил пляшущие искорки в ее изумрудных глазах: наверное, так и должно выглядеть пламя, так и проявляются чувства, которых он никогда не видел.

— Но я…

— Понимаешь, вот и загвоздка, — перехватив ее тонкие запястья, Ринат пристально взглянул в ее глубокие тревожные глаза. — Любовь — это не «я». Это «мы». А у нас не получится никакого «мы», потому что я и любовь — понятия несовместимые. Я не против быть тебе опорой и защитой, если это понадобится. Но ты не вернешь мне то, что забрала природа, и противиться этому бессмысленно.

Элина закусила губу и отвела взгляд, чтобы он не увидел бегущую по щеке мокрую дорожку.

— Посмотрим, — прошептала она. Ринат молча обнял ее, запрокинув голову в прозрачное небо.

— Лучше посмотрим, что выйдет из нашей затеи, — сказал он. — Если хотим пойти по маршруту, то пора собираться.

Вместе с Федором и Ромой они сложили палатку. Элина собрала вещи, которые накануне вывесили сушиться, и, стараясь поменьше встречаться глазами с охотниками, устроилась у костра — помешивать кашу.

Ринат, собравшись первым, устроился неподалеку на бревне и раскрыл блокнот с путевыми заметками пропавшей девушки. Все точно помешались на поисках «горного сердца», и странно, что он об этом слышал до сих пор так мало: возможно, потому, что не интересовался? Как будто жил в замкнутой сфере из собственных мыслей и целей, оградившись от людей, от их чувств и переживаний.

И, несмотря на то, что один из друзей Федора считал тайгу романтикой, для охотников это была самая что ни на есть рутина: один и тот же маршрут, на половину пути — одни и те же пейзажи и лица, добыча камней — увлекательный поиск лишь для тех, кто их не ощущает, не слышит их зова. А чувствующий идет наугад, как по внутреннему компасу. Как мотыльки летят на свет и сгорают, так и охотники тянутся к камням и погибают, зайдя слишком далеко.

Записки Миланы поначалу почти не представляли интереса. Она просчитывала свои сбережения и расходы, по углам прятала чьи-то номера телефонов и договоров оплаты, рисовала, записывала свои чувства. Наверно, боялась их потерять среди людей, которых прозвали каменными.

Но одна страница привлекла внимание Рината. Посередине торчали три неуклюжих треугольника разного размера, между ними — наскоро начерченные улыбки перевалов. Пики были подписаны: слева — Генерал, справа — Дева, посередине, самая внушительная — вершина Небесная. Там же была отмечена яркая точка с подписью мелким шрифтом «Небесный престол». И перевалы: перед вершиной Небесной — Ветреный, самый главный и самый опасный, который большинство считали невозможной высотой. Вокруг него — товарищи поменьше: Анку-Лай, Ашха-Тах, Менгу-Тау. Впрочем, и эти небесные ворота по праву назывались почти непроходимыми. Кого останавливало это «почти»…

Милана описывала перевалы так, будто видела их своими глазами — если бы Элина не сказала, что сестра очень много и тщательно изучала Салхитай-Газар, то Ринат решил бы, что она там побывала. Возле Небесного престола было написано два имени и обведено в круг: Очир, Мунхэргэл. Ринату эта пометка ни о чем не говорила, но уголок листа он загнул — запомнить.

На поляне тем временем уже витали ароматы подгоревшей гречки и поджаренного мяса. Элина раскладывала завтрак по мискам деревянной лопаткой, по примеру временного руководителя их маленькой группы. Обернувшись на него и думая, что он не заметит, подбросила остатки мяса в его миску.

— Я все вижу, — сказал Ринат.

— Ты худой, как трекинговая палка, — серьезно ответила девушка. Он усмехнулся про себя тому, что уже вторая женщина в этом поселке сравнивает его с палкой. — Я поражаюсь, как ты таскаешь такие рюкзаки.

Спорить было бесполезно. От лагеря остались одни разбросанные рюкзаки, и некоторое время раздавалось только глухое позвякивание ложек по мискам. Федор ел с аппетитом, не забыв похвалить кулинарные способности сестры, которая в городе вообще ничего и никогда не готовила; Рома наворачивал кашу без аппетита, ел, просто чтобы набраться сил, а Ринат честно пытался есть медленно, чтобы чувствовать вкус. Мясо отдавало легким дымком и пряностями, гречка была совсем не соленой, но Элина старалась, и, вычистив миску до блеска, он ее поблагодарил. Девушка смущенно зарделась.

— Я знаю, что было невкусно.

— Зато ты сделала это сама, — он пожал плечами. — Пока вы доедаете, должен вам кое-что сказать. Прежде чем мы зайдем в тайгу и окажемся там надолго, наденьте это.

Из внутреннего кармана рюкзака охотник достал горсть мелких темных аметистов, в которые были ввинчены серебряные кольца для подвески. Они сверкали на солнце, привлекая внимание глубоким, переливчатым блеском. Рома протянул руку первым, камень манил его и так и просился поближе. Элина вставила свой аметист в шнурок паракорда, который носила вместо браслета, и заметила:

— Браслеты тоже вроде как защитные?

Ринат опустил взгляд, посмотрев на свою правую руку. Два простых деревянных браслета из мелких, грубо обтесанных бусин, чередовали светлые и темные породы древесины. Он повертел браслет поменьше и посветлее:

— Это часть леса. У местных есть поверье, что, если взять из леса что-нибудь и все время держать при себе, то лес всегда будет с тобой. А так как лес — моя работа, то я держу память о нем рядом.

— Я тоже такой хочу, — стрельнула она глазами в его сторону. Ринат пожал плечами и, сняв один из браслетов, протянул ей.

— Пожалуйста.

— Что, серьезно? — удивилась Элина. — Ты первый человек, который без задней мысли расстается со своей вещью…

— Я же сказал,