Скала и ручей - Татьяна Николаева

головой. Вынув из внутреннего кармана экстренный блистер с таблетками, он взял таблетку с серебристой пылью на ободке, бросил ее в свою бутылку и взболтал. Вода вспенилась и зашипела, немного помутнев.

— Выпей. И положи во внутренний карман это, — Ринат протянул небольшой камень с переливающимся розовато-изумрудным оттенком. Роман неуверенно взял блестящую диковинку. Аметистов такого выраженного розового цвета он еще не видел.

— Что это?

— Турмалин.

— Где ты его взял?

— В низовьях Узун-Су. Говорили, что там месторождение вынесли подчистую, но я как-то раз решил проверить и нашел прекрасные турмалины и гранаты. Река пересыхает, и берега обнажают хорошие жилы… А турмалин очищает медленнее, чем аметист, зато его сил хватит дольше.

— Спасибо, Ринат, — тихо вздохнул Рома и сделал несколько больших глотков серебряной воды. Ионизированная вода насыщала кровь кислородом. — Иногда мне кажется, что ты обыкновенный, не один из нас. Всегда знаешь, что и когда следует сказать и сделать.

Ринат ничего не ответил. Протер спиртовым раствором шов и покрасневшие ткани вокруг него, спрятал бутылку в карман рюкзака и молча зашагал дальше, догонять ушедших вперед Элину и ее брата. Путь в Хой-Готол был очевиден, но бросать спутников не следовало даже на таком простом треке.

А небо темнело и наливалось свинцом. Из-за далекого хребта угрожающе ползли темные грозовые тучи, за золотым маревом заката ворчал и перекатывался гром. Тропа, обманчиво поманив на выполаживание, неожиданно вильнула за гору и потянулась между скалистым прижимом и пропастью, куда уже приполз туман, такой привычный после жаркого дня.

Из-за его густой завесы послышалось звяканье колокольчиков и негромкие, певучие голоса. Элина резко остановилась, так, что Федор едва не налетел на нее, и обернулась, ища глазами проводника.

— Что это там звенит?

— Уступите дорогу, — посоветовал он. Элина поспешно прижалась боком к каменной стене, Федор хмыкнул, но последовал совету, и очень вовремя: из-за очередного поворота выплыли три нагруженных лошади. Поклажа на них тяжело покачивалась из стороны в сторону, и среди покрытых рогожей сумок и свертков виднелись даже коробки и ящики. Животным было непросто, в отличие от компании туристов, они шли вверх, и из их дрожащих ноздрей вырывались облачка пара.

Особенно длинный, торчащий в сторону сверток задел Элину, а потом и Федора, и всех остальных. Осознав, что бы случилось, если бы они не отошли к каменной стенке вовремя, Элина похолодела — во всяком случае, Ринат точно угадал ее эмоции, заметив, как хлынула бледность на красивое, припорошенное дорожной пылью лицо.

Усталые погонщики, нагруженные не меньше, упрямо тащились следом, сгибаясь под тяжестью навьюченных на спину коробок, и ритмично встряхивали рукой, в которой были зажаты большие колокольчики на деревянной или костяной ручке. Глаза у лошадей закрывали шоры, чтобы животные не испугались пропасти, и они могли реагировать только на звон хозяйских колокольчиков. Это были пхади — местные жители, проводники, носильщики и перевозчики грузов, которых приезжие туристы нанимали, чтобы не носить тяжести и не искать дорогу в горах самим. Пхади жили в горных деревеньках сами по себе, но нередко их можно было встретить в составе групп или вот так, отдельно, с вещами — в цивилизованном мире их пренебрежительно называли «вьючные люди», а здесь, в Салхитай-Газар, наоборот, относились с большим уважением.

Последний погонщик, совсем молоденький парень с черными курчавыми волосами и потемневшей от пота красной футболке, поравнявшись с Ринатом, разогнулся и вытер со лба крупные капли испарины.

— Амитофо, Ринат, — вымученно улыбнулся он.

— Доброй дороги, Шеху, — кивнул охотник. — Кого сопровождаете?

— Трое богатых ахатай захотели посмотреть наши горы. И не захотели сами нести свои вещи. Они приедут машиной в Сайгут завтра, потом пешком за день дойдут до Аршата, а там мы их встретим, — пыхтя и отдуваясь, носильщик Шеху вскарабкался на камень вслед за своим отцом, тащившим еще больше поклажи. Все трое выглядели усталыми и измотанными долгим переходом, но деньги в любом случае местным были важнее, чем комфортная жизнь. Они зарабатывали, рискуя собственным здоровьем, и тут же тратили, лишь только появлялась малейшая нужда.

— Они приехали за камнями?

— Не знаю, Ринат, — отозвался Шеху, активно потряхивая колокольчиком, и, понизив голос, добавил: — Знаю только, что они очень богаты. Тебе бы не понравились.

Охотник вежливо улыбнулся, зная, что паренек хотел его повеселить, и на этом обмен любезностями был окончен. Тяжело дыша и громко звеня глухими колокольчиками, погонщики двинулись дальше, через перевал, а ребята, проводив их задумчивыми взглядами, продолжили спуск. Сообщение о «богатых туристах» Рината, конечно, не обрадовало.

Глава 9

Фиолетовые искры

Хой-Готол. 2600

Вскоре внизу показались огни поселка.

Хой-Готол был немногим меньше Аршата — центра притяжения, но транспортная доступность у него была намного хуже, поэтому он оказался не столь популярен среди туристов. Хотя дойти до него почти не составляло труда — после небольшой акклиматизации. Ринат заметил, как его спутники с облегчением выдохнули, выпрямили спины, принялись поправлять лямки рюкзаков и одергивать сбившуюся одежду.

— Мне срочно нужен душ, — простонала Элина, пытаясь пальцами расчесать спутанные ветром волосы. — Надеюсь, горячая вода у них имеется?

— Не хочу тебя огорчать, но… они могут погреть тебе пару ведер, если хорошенько попросишь, — подмигнул охотник. Девушка вспыхнула:

— Пару ведер? У меня нет сил, я хочу только лежать!

Ринат ничего не ответил. Здесь высота уже была довольно ощутимой, и она заметно давила на пришедших за один день. Многие желающие подняться на Ашха-Тах или Менгу-Тау совершали долгие пешие прогулки по ближайшим небольшим перевалам, чтобы сердце и сосуды привыкли к перепадам высоты и давления, более чистому, более разреженному воздуху, а ребята торопились, и Ринат не мог ни задерживать их, ни заставлять. Хотя, конечно же, старался хоть немного одергивать излишнюю торопливость.

И в этот миг, словно горы услышали просьбу девушки, гром грянул так, что все четверо невольно вздрогнули. Первые крупные капли тяжело упали в серую дорожную пыль, и, немного помедлив, дождь хлынул стремительными потоками. С шумом и грохотом он лился на камни, на рюкзаки, защищенные брезентовыми накидками, отважно бросался в реку, отчего стремительный поток возмутился, заклокотал пенными бурунами по узкому, но глубокому руслу. Элина засмеялась и побежала, неуклюже покачиваясь под рюкзаком и пытаясь закрыть лицо и шею руками. Федор мрачно натянул на голову капюшон худи, Ринат и Рома с дождем были так хорошо знакомы, что знали — теперь уже ничего не предпримешь, если не пойти быстрее.

В поселке было пусто, но светло: в домах зажигались окна, и за ними темными тенями сновали силуэты домочадцев. Ринат уверенно провел свою группу