Ненормальный практик 10 - Отшельник Извращённый

— Ваше Превосходительство, я ещё ведёрко эфирита принёс! — вошёл с вёдрами Барсуков.

— Ох, не беси меня, Барсуков, лучше молчи… — прошипел Воронцов.

…

В соседнем каземате в позе лотоса сидел Лорд Волконский.

Он тоже не спал. Медитировал, да раз за разом прокручивал события минувшего дня. Мальчишка переправил целую армию, тонны груза на столь огромное расстояние всего за миг. Ни один артефакт Империи, ни один из известнейших контуров на такое не были способны. А золотой купол, вокруг крепости? Тоже невероятного исполнения!

Волконский выдохнул, нормализуя ток эфира в каналах. Привыкший к незыблемым правилам и понятным иерархиям, Иван Степанович отчётливо осознавал: эпоха изменилась. На небосводе загорелись новые звёзды, и одна среди них — Александр Северов. Но Волконский не обольщался. Завтра мальцу предстоит столкнуться с истинным чудовищем. Генерал Ода — далеко не ударный китайский Архимагистр. Далеко нет. Это воин, посвятивший жизнь битвам. Для таких не существует понятия любви, семьи, светских развлечений. Только медитация, боль, меч и кулак. Смерть в бою с подобным противником несла слишком весомую вероятность. И что в таком случае делать Волконскому? Если юный Александр будет на грани? Вмешаться? Снова старческий вздох.

— Я не могу позволить угаснуть этой звезде. Даже если ценой будет моя честь воина.

…

Этажом выше, в отведённой каморке, мирно дремал Магнус. Старый фанатик не тратил время на переживания. Он восстанавливал резервы через сон и полностью полагался на своего «короля». Однако, в отличие от Волконского, не станет вмешиваться, дабы не опозорить своего господина. По крайней мере, именно с такими мыслями он и лёг спать, понимая, что для его хозяина честь важнее жизни. Таков его король. Бесстрашный лев, чуток конечно придурковат, но от этого Магнус ещё больше от него без ума! Ведь никогда не знаешь, что этот паренёк вновь выкинет! И это он ещё не застал речь Санька перед всей азиатской армией! Тогда бы точно не уснул!

…

Сам же Александр лежал на самом верху разрушенной надвратной башни, под открытым небом. Расстелил на каменных зубцах свою чёрную накидку, подложил под затылок ладони и смотрел в небо на звёзды. Ночной ветерок, проникающий через барьер, легонько трепал его волосы, принося из долины, запах кострищ.

Саня повернул голову вправо. За границей его Абсолютной Сферы, расстилалось море из тысяч огней вражеской армии. Китайские солдаты жгли костры и, что вероятно, проклинали его. Да и трое Лордов тоже. Один из них сейчас наверняка во всю готовился к битве, как и полагается мастеру, посвятившему этому всю жизнь.

Любой другой на месте юного Северова не сомкнул бы глаз от давящего ужаса.

Но на душе Сашки было спокойно. Ни сомнений. Ни страха. Завтра он просто выйдет на бой, как делал это всегда в этой и прошлой своих жизнях. И сделает всё, что должен, а там уж — будь, что будет. Он устало прикрыл глаза и уснул…

Глава 6

Утро над долиной «Крепкого Ореха» началось не с пения птиц, а с гула, от которого дрожали стены цитадели. Густой утренний туман пополз по склонам, обнажая многотысячную армию Азиатского Союза. Огромные квадраты китайской и японской пехоты застыли глыбами чёрного стального моря. Ни болтовни, ни смеха — только ритмичный стук тысяч древков копий о каменистую землю. Бум. Бум. Бум. Всё было готово к наступлению на крепость, осталось лишь дождаться выход своих Лордов.

* * *

Шатёр генерала Оды. Восточный фланг.

В лагере Японского Экспедиционного Корпуса царила ритуальная тишь. Чёрный шёлковый шатёр генерала Оды был окружён гвардейцами-самураями. Никто из них не смел даже дышать громко. Внутри же шатра горела одна-единственная масляная лампа, коей больше трёх сотен лет. Старый генерал сидел на циновке в позе сэйдза. Пред ним, на резной подставке, покоилась фамильная катана. Лезвие длиной в метр, выкованное из сотен слоёв стали, само по себе впитывало слабый свет лампы.

Ода не медитировал — совершал духовное очищение перед боем.

С его обнажённого торса, покрытого старыми шрамами, стекали струйки ледяной воды, которую адъютант молча лил из деревянного ковша. Холод не беспокоил. Разум был пуст и чист. Он не думал о победе. Лишь о красивом бое. Вчера ночью, у золотого купола, он видел глаза мальчишки и понял всё. Этот противник — именно, ради которого он прожил свою жизнь. Единственный бой, о котором молит судьбу каждый настоящий гений меча, но получает едва ли один из ста. Ода его получил. И был благодарен.

«Если встречусь сегодня с предками, — думал старый генерал, — то вернусь к ним с честью, с мечом, обагрённым кровью достойного. Это всё, что я могу принести в дом, из которого когда-то ушёл».

И поднялся. Адъютанты приступили к ритуалу облачения. Сначала хлопковое кимоно. Затем — кираса из лакированных чёрных пластин, скреплённых шёлковыми шнурами цвета багровой крови. Наплечники, наручи. Каждый элемент доспеха идеально занимал своё место с щелчком. Последней деталью Оде закрепили демоническую маску, скрыв лицо. Оскаленная красная рожа с торчащими клыками и густыми усами из конского волоса. Демон войны — вот кто он.

Генерал взял меч. Раздался сухой шелест — сталь покинула ножны на сантиметр, проверяя ход. Как всегда — идеально. Ода закрепил катану на поясе, резко развернулся и быстрым шагом вышел из шатра.

В ту же секунду над японским лагерем разорвался первый удар гигантского барабана тайко.

ДОН!

Мощный, низкий, что зазвенели кости.

ДОН!

Ритм войны начал отсчёт.

Ода, чеканя шаг лакированными сапогами, молча направился к золотому куполу. За ним, один за другим, последовали сотни японских самураев его корпуса. Никто не говорил ни слова. Их генерал шёл биться один на один с имперцем, они шли провожать его.

* * *

Паланкин Лорда Вэя. Южный фланг.

Здесь всё разительно отличалось. В секторе китайской южной группировки витал хищный, нервный трепет. Роскошный паланкин Лорда Вэя, похожий на передвижной дом, был окружён элитными китайскими гвардейцами в тяжёлых доспехах.

Внутри пахло благовониями, дорогим вином и мясом дикого зверя. Лорд Вэй был огромного роста, по сравнению с Одой или Шэнем, и терпеть не мог медитации. Конечно, у него всё ещё было миловидное лицо, как у большиснтва пилюльщиков Китая, однако, он скорее ненавидел их пить и так выглядеть, но приходилось не выделяться. Сам же считал, что мужчина должен выглядеть как мужчина — сурово, со шрамами, с сединой и всем прилагающимся для его настоящего возраста, а не вылизанной куклой.