Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

Чото кивнул. Он был в курсе игр шефа с британским консулом.

— Человека на роль Фарабундо Марти нашёл?

— Нет пока, патрон, — поморщился Чото. — Внешне похожего на вас. Чтобы его в Лиме никто не знал. И чтобы при этом лоялен был. Пока нет такого.

— Ищи. У нас «чоло» мало, что ли? (1)

— Метисов много, но и территория огромная. Время надо.

— Времени мало. Очень мало. Думаю через несколько месяцев Британия на нас обратит внимание и зашлёт в Лиму этого Хадсона договариваться. А мне он здесь не нужен совершенно. Пусть и дальше думает, что Фарабундо Марти и Поликарпо Потиньо — это разные люди.

Трое мужчин переглянулись и заговорщицки улыбнулись друг другу.

(1) Чоло — перуанский термин для метисов с преобладанием индейской крови.

* * *

«Эль Коммерс» газетой был удачливой во всех смыслах. Иные издания возникали и исчезали в соответствии с перипетиями бурной политической жизни в Перу. Читали их только в столице да крупных городах. А вот «Эль Коммерс» читали везде, где обращались деньги.

Лишь на один месяц был перерыв.

Как узнал впоследствии Уильям Хадсон, весь этот месяц редколлегия газеты в полном составе с утра и до вечера копали рвы и таскали землю. Скудный рацион заметно согнал жирок у уважаемых господ редакторов и убавил их гонор в разговоре с новым хозяином Лимы. И когда он второй раз предложил сотрудничество с властью, те охотно изменили свою точку зрения.

И вот теперь консул читал газету, восхваляющую государственную мудрость Поликарпо Патиньо и немножко вскользь отмечавшую боевые заслуги старого генерала Антонио Уачаки. И было за что их обоих восхвалять. Поражение десанта под Писко обернулось катастрофой для прибрежных городов к северу от Кальяо. Все они стремительно упали в руки гуанерос, которые с особым цинизмом направляли бывших аристократов и землевладельцев на вновь заработавшие гуановые копи.

Об этом в свежем номере «Эль Коммерс» было объявление на первой странице. Дескать, старые договорённости подтверждаются новым правительством, и все желающие торговцы могут принять пахучий товар в любом объёме и даже со скидкой первым покупателям. К стыду консула уже несколько британских транспортов поспешили загрузиться ликвидным грузом. А почему нет? Их корабли как раз под эту специфическую логистику и выделяли, а события последних месяцев чуть не вогнали владельцев в банкротство. Так что политика политикой, а гуано вновь поплыло в Британию. А в карманы лимской хунты потекли золотые соверены.

В Арекипе на всё происходящее смотрели с глухой тоской. Было очевидно, что в северных регионах новая власть укрепилась при полной поддержке простого народа. Значит, скоро придёт очередь Куско и альтиплано. А финальным аккордом революционной конкисты станет Арекипа.

Армия из призванных под ружьё метисов и кечуа была ненадёжна и таяла с каждым днём. Новых рекрутов набрать не получалось. Денег в казне после эпопеи с фрахтом целого флота транспортов практически не было, и перспективы её пополнения были туманны. Весь грузопоток страны был заточен на порты Кальяо, Писко и Трухильо. Крохотные порты, ещё оставшиеся в руках законного правительства, не имели большого значения. Серебряные рудники тоже в большей части оказались в руках гуанерос. А на оставшихся работа была практически парализована волнениями среди шахтёров.

На этом фоне вице-президент Хуан Франсиско де Видаль принял решение об «добровольном слиянии» оставшихся под его контролем провинций с Боливией. Хадсон знал об этом из первых уст и ждал объявления такого решения со дня на день. Для Арикапеньо это, конечно, вариант неплохой, но для самого Хадсона? Куда ему деваться?

Ответ на этот вопрос пришёл вместе с очередной почтой. Среди газет и писем выделялся официального вида конверт с печатями государства «Тиерра Либре Перу». Казённым языком в нём было написано:

'Его превосходительству консулу Её Величества Королевы Великобритании господину Уильяму Томасу Хадсону.

Правительство Свободной Земли Перу ставит Вас в известность, что в ходе расследования обстоятельств вторжения флота и десанта низложенного правительства, выявлены факты Вашего недопустимого вмешательства в дела нашей Республики. В результате этого вмешательства погибли граждане Перу и два британских торговых корабля. Вину за эти трагедии мы возлагаем на вас.

Таким образом, Ваше присутствие на территории бывшей Республики Перу больше не желательно. Вы обязаны покинуть пределы страны в течение семидесяти двух часов с момента получения настоящего уведомления. Ваше консульское удостоверение аннулируется, и данное решение будет официально сообщено Вашему правительству в Лондоне. Просим Вас немедленно приступить к выполнению данного требования.

Подписано:

Поликарпо Патиньо

Антонио Уачака'

Консул хмуро смотрел на эту публичную пощёчину. Оплеуху. Плевок в лицо.

— Навозные вожди! Да что вы о себе возомнили⁈ — прокричал он, отшвыривая лист официальной бумаги.

— Однодневки ничтожные. Короли крестьянские. — кипел он гневом, расхаживая по кабинету из угла в угол.

Тем не менее нота была фактом, и ещё не известно, как это воспримут в Лондоне. В последней инструкции ему было велено поддерживать законное правительство и добиваться от него неукоснительного выполнения обязательств по поставке гуано и хинной коры и неприкосновенности собственности подданных Её Величества королевы. Теперь это становится совершенно невозможным. Гуанерос утвердились в Лиме и имеют достаточно сильный флот в регионе, чтобы контролировать гуановые острова и торговлю.

А судя по статьям в «Эль Коммерс» новая власть заявила о сохранении прежних договорённостей по торговле. Пусть и через новообразованную «Государственную внешнеторговую корпорацию» сокращённо «КОМЭКСПЕРУ» (Comercializadora Exterior del Perú). А следовательно для Лондона разница между Патиньо и Видалем практически исчезает. И неудачливого консула легко заменят ради торговой стабильности.

В принципе без работы его, конечно, не оставят. Но и карьерный взлёт не светит. А это очень обидно.

«Надо сделать всё, что только можно, для формирования правильного отношения Лондона к хунте, — решил Хадсон. — Я должен показать их опасность для Британии. Изобличить их двуличие и коварство».

И закипела работа над обстоятельным докладом для непосредственного начальства. Хадсон собрал все доступные агитационные материалы «гуанерос» и даже побеседовал с несколькими изобличёнными агентами, сидящими в тюрьме. Идеология нового государства в его изложении получилась столь радикальной, что должна была напугать любого консерватора в Лондоне.

Усиливая эффект, Хадсон составил довольно длинный список репрессированных «уважаемых людей Перу» и их конфискованного имущества. В основном земельных владений. Это не могло не напугать землевладельцев в палате лордов и общин.

Отдельным острым блюдом в его меню шло бесчеловечное разлучение семей. Институт заложников, который практиковала хунта. Даже согласившиеся