Парагвайский вариант. Часть 3 - Олег Воля

на сотрудничество персоны из бывших землевладельцев лишались права на общение с семьями. Всех их близких принудительно отправляли в горные долины к индейцам, которые даже по-испански не говорят.

Единственное послабление для ренегатов по сравнению с осуждёнными это возможность переписываться. Но и это было обставлено с бесчеловечными издевательствами. Адрес проживания усланных в гору родных оставался тайной. Переписка адресовалась на номерной «почтовый ящик» и добиралась до адресата путями, известными лишь хунте.

Закончив многостраничный труд, Хадсон выждал пару дней и перечитал его со спокойной головой.

— Бесполезно, — вынес он вердикт.

Торговые интересы несомненно затмят опасность. Гуанерос окрепнут за это время. А когда Лондон обеспокоится, то будет слишком поздно. Но что же делать? Не писать же в Таймс. Там, разумеется, охотно напечатают его острый материал, но это будет нарушением ведомственной дисциплины. И не останется безнаказанным.

«А может, анонимно? Или под псевдонимом? — колебался Хадсон, когда ему пришла в голову другая идея. Гораздо более эффективная, безопасная и, возможно, сулящая некоторые перспективы для него лично. — Надо действовать через оппозицию кабинету Пиля».

Разумеется, Хадсон имел в виду не каких-нибудь «вигов». А оппозицию внутрипартийную, которую олицетворял молодой, но очень перспективный лидер «тори» Бенджамин Дизраэли.

Охваченный этой идеей, Хадсон сел за стол, и его рука вывела строки:

Сэру Бенджамину Дизраэли, Esq., члену парламента

Палата общин. Лондон, Англия

Уважаемый сэр,

Из моего текущего положения в Перу я с тревогой наблюдаю за развитием событий, которые, если не будут своевременно остановлены, могут иметь серьёзные последствия для всей Британии.

В последнее время местные демагоги активно распространяют идеи коллективной собственности и свержения существующего общественного порядка. Эти идеи, подобно заразной болезни, охватывают всё новые и новые земли. Они способны не только угрожать нашему влиянию в этом регионе, но и британской империи, если перекинутся на земли короны.

Я искренне прошу использовать ваше влияние и широкий круг знакомств, чтобы поднять эту тему в палате общин. Возможно, ваши выступления смогут вдохновить правительство принять правильное решение о недопустимости сделок и контактов с этим порождением якобинства на американской земле. Я очень опасаюсь, что во имя стабильности сиюминутных торговых интересов в этом регионе кабинет Пиля может закрыть глаза на радикализм хунты, захватившей власть в Перу.

Однако прошу вас делать это с максимальной осторожностью, сохраняя конфиденциальность моей персоны. Я рискую своим служебным положением, ставя вас в известность без ведома моего непосредственного начальства. Прилагаю все материалы, которые мне удалось собрать, чтобы вы сами могли оценить степень опасности той риторики, которая всё громче и громче звучит в Южной Америке.

С глубочайшим почтением,

Консул Её Величества Королевы Великобритании в республике Перу

Уильям Томас Хадсон.

Арекипа. 10 августа 1842 года.

Глава восьмая

Солано «одевает куколку», опускается под воду, неудачно всплывает и потом ворочает по дну корабль

Сумма, выделенная Солано Анне, примерно соответствовала стоимости гардероба жены преуспевающего представителя среднего класса — адвоката, инженера, врача или владельца магазина. Покрутившись в Нью-Йорке, Солано уже немного понимал такие имущественные маркеры. Но будучи чужаком в этой «викторианской» эпохе, он забыл, что представляет собой современный женский гардероб в его физическом воплощении.

Через неделю после окончательного решения вопроса с Халком и почти непрерывного сладкого постельного марафона Солано начал замечать, что свободного места становится всё меньше и меньше. В результате анабазиса Анны по магазинам и портным Нью-Йорка каюту на яхте начали захламлять элементы женского гардероба. В одном углу выросла стопка разнообразных коробок, а в другом толпились три деревянные «подставки для одежды», на которых было расправлено по платью. Когда в каюте появилась ещё одна «подставка» с пальто для осеннего сезона, Солано высказал своё неудовольствие вслух.

— Милый, я только самое необходимое купила, — удивлённо ответила Анна. — Всего две шляпки и капор, нижние юбки и рубашки, чулки, перчатки, мелочи. Три пары туфель и ботинки. Кэрол настояла, чтобы я ещё и сапожки на меху заказала. Говорит, что зимой тут очень холодно бывает и снег лежит. Их ещё делают. Два домашних платья. Одно тёмное платье для церкви я вообще на распродаже дёшево купила. Оно вон там в коробке. Мы же сходим в воскресенье в церковь? Здесь есть католический приход?

Солано пожал плечами. Он не задумывался об этом, будучи совершеннейшим атеистом. А его парагвайские спутники были очень плохими католиками, и если их не принуждало общественное мнение, то они благополучно забывали про мессу.

— Ещё через неделю сделают вечернее платье с комплектом обуви и шляпкой, — тем временем продолжала Анна. — И, конечно, три разных корсета. Кэрол мне их лично сделает. Только мне ещё сорок долларов не хватило.

Потупилась Анна и мило похлопала ресницами.

«Вот это ты влип, Ваня, — подумал про себя Долов, ещё раз обводя глазами коробки и вешалки. — Впрочем, это мне достаточно Анны в чём мать родила, а ей для комфорта все эти вещи жизненно необходимы».

— Конечно, дорогая, — вслух произнёс он. — Полтинник я тебе подкину. И, пожалуй, немного реорганизуем пространство на яхте.

На следующий день одна из двух пассажирских кают превратилась в женскую гардеробную с удобными полочками с одной стороны, и невиданным ещё в этом мире изобретением с другой. Там на деревянной штанге удобно повисли на банальных вешалках-плечиках все платья и пальто Анны.

Она даже ахнула, осознав удобство такой организации хранения.

— А почему я этого нигде не видела?

Удивлённо захлопала она в ладошки. А что мог ответить ей попаданец? Он понятия не имел, кто и когда изобрёл такую банальщину.(1) Мысль о патенте пришла ему в голову и сразу же ушла. Слишком примитивное изобретение. Копировать будут все кому не лень, а денег серьёзных на этом не заработать.

А вот отец Кэролайн с этим мнением не согласился. Анна, разумеется, похвасталась своей единственной подруге в этом городе, и экземпляр вешалки тут же оказался в доме изобретателя.

— В одном только Нью-Йорке их можно реализовать несколько тысяч за год, — убеждал Уолтер Хант Солано. — При их грошовой себестоимости покупать вешалки будут люди небедные, а так же владельцы магазинов и ателье. Маржа будет более чем заметной. Так что зря вы ленитесь.

— Я не ленюсь, — возразил Солано, вспоминая беседы с юристом. — Я не вижу смысла тратить три сотни долларов на патент, который едва ли отобьёт эти затраты. Да ещё и в производство и рекламу вкладываться. Если хотите, я вам это изобретение подарю. В качестве