Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 1 - Сергей Свой

за хорошую плату, и македонских командиров. Он стал строить сеть укрепленных фортов в ключевых точках — у водных источников, на перекрестках караванных путей, — лишая повстанцев мобильности и баз снабжения. Это была долгая, кропотливая и неприглядная работа.

Кульминацией этой кампании стала осада Согдийской скалы — неприступной горной цитадели, где укрылись семьи и остатки войск местной знати. Когда к нему спустились парламентеры и заявили, что взять скалу невозможно, ибо «только крылатые воины могут на нее взобраться», Александр посмотрел на них и сказал: «Хорошо. Значит, моих солдат вы примете за богов». Он отобрал 300 самых опытных в скалолазании гипаспистов и агриан, пообещав тому, кто взойдет первым, невиданную награду. Ночью, с помощью кошек и веревок, цепляясь за малейшие выступы, они совершили невероятное восхождение. Утром защитники крепости увидели македонских воинов, размахивающих знаменами над своими головами. Психологический эффект был сокрушителен. Цитадель сдалась без боя. Среди пленников оказалась Роксана, дочь знатного бактрийского вельможи, чья красота поразила всех. Исторический Александр женился на ней по политическим соображениям. Александр Македонов, увидев в этом не только политический ход, но и возможность прочного союза с местной знатью, также взял ее в жены, устроив пышную свадьбу по местным и македонским обычаям. Этот брак стал сигналом: он не истребитель, он — интегратор, готовый породниться с покоренными народами.

Наконец, летом 330 года до н.э. пришла весть: Дарий III был предательски убит собственными сатрапами — бактрийцем Бессом и другими заговорщиками, которые провозгласили нового царя (Артаксеркса V) в его лице. Тело Дария было найдено брошенным в повозке на дороге. Александр, подъехав к повозке, снял свой плащ и накрыл им тело поверженного царя. Он приказал отправить останки с почестями в Персеполь для погребения рядом с предками. Этим жестом он подвел черту под старой династией и позиционировал себя как мститель за царя, чей трон он теперь законно занимал.

Бесс, укрепившись в Бактрии, продолжал сопротивление, но его поддержка таяла. Война в горах продолжалась, но ее исход был предрешен. Александр заложил здесь новые города-гарнизоны (будущие Александрии), населяя их ветеранами и местными жителями, создавая точки греко-македонского влияния в самом сердце Азии.

Стоя на стенах одной из таких новых крепостей, глядя на бескрайние, охваченные синеватой дымкой горные хребты, Александр говорил Гефестиону:

— Видишь эти горы? Они казались непреодолимой преградой. Но мы их прошли. Мы не просто прошли — мы остались здесь. Теперь они — часть нашей державы. И через сто, через двести лет здесь будут говорить на нашем языке, жить по нашим законам. Но для этого… Он обернулся к другу, и в его глазах была усталость, смешанная с непоколебимой решимостью. …для этого нам нужно идти дальше. Туда, где кончаются все карты. Туда, где начинается настоящая неизвестность. В Индию.

Он уже знал, что его исторический тезка повернет назад у Гифасиса, столкнувшись с бунтом армии. Он был полон решимости этого не допустить. Но для этого ему нужно было сохранить лояльность этих измотанных, но закаленных в бесчисленных боях людей. И он уже думал о том, каким «чудом» или «необходимостью» можно будет подкрепить свой приказ идти вперед, к краю света.

Глава 10 У края карты

Зима 327 года до нашей эры застала армию в Бактрии, в новом, отстроенном по македонскому образцу городе, который назвали Александрия Кавказская. Свадьба с Роксаной отгремела, горные крепости согдийцев пали, Бесс, предавший Дария, был пойман, подвергнут суду по персидским законам за цареубийство и казнен. Формально восток империи был усмирен. Но для солдат, прошедших огонь Гавгамел и ледяной ад согдийских перевалов, эта зима была не временем отдыха, а периодом тревожного затишья. По лагерю, а теперь уже и по улицам нового города, поползли слухи, сначала робкие, как мышиный писк, потом все громче, настойчивее.

— Слыхал? Говорят, собирает карты. Не наши, а индийские. От купцов, что ходят за слоновой костью и пряностями.

— Индия? Это где ж это?

— За горами, дубина. За самыми высокими горами в мире. Где реки шириной с море и слоны ростом с холм. Говорят, там золота больше, чем песка в нашей пустыне.

— Золота… — вздыхал старый фалангит, потирая старую рану на плече. — А здоровья моего, почитай, уже и нет. Домой хочу, к сыновьям. На свою землю, которую царь после Херонеи дал.

— Домой? — фыркал молодой гипаспист, чистя щит. — Ты что, сокровищ Персеполя не получил? Я на свою долю в Македонии целое поместье куплю! А если в Индии еще больше… Я еще повоюю!

— Повоюешь, повоюешь… А слыхал про индийских слонов? Говорят, башни на них ставят, и стреляют оттуда, как с крепостной стены. И стрелы у них отравленные. И климат — жара, от которой мозг вскипает, и ливни, что смывают целые лагеря.

— Царь со всем справится. Разве он до сих пор не доказывал? Где тот враг, что устоял перед нами?

— Враг-то, может, и не устоял… А вот силы… Где-то же должен быть предел. Край света есть у всего.

Эти разговоры, доносившиеся из казарм, походных корчм и бань, чутко улавливали и фиксировали люди Филоты. Контрразведка, созданная когда-то для охраны «огненной тайны», давно превратилась в уши царя в армии. Филота регулярно докладывал Александру о настроениях: в целом лояльность неколебима, но фоном звучит усталость, ностальгия и суеверный страх перед неизвестностью.

Александр не подавал вида, что что-то знает. Он занимался делом. Его штаб кипел как улей. Со всех концов империи сюда стекались люди и знания. Из Египта прибыли геодезисты и строители мостов. Из Вавилона — астрономы и составители календарей. От индийских купцов, щедро оплаченных золотом из сузской казны, он выпытывал сведения о дорогах, реках, царствах за горами Гиндукуш. Он заставлял их рисовать карты, пусть схематичные, отмечая перевалы, броды, враждебные и дружественные племена.

Однажды вечером в его рабочей палатке, заваленной свитками и деревянными табличками, собрались ближайшие: Гефестион, Птолемей, Кратер, Пердикка, молодой и талантливый командир конницы Эвмен, и Селевк, показавший себя толковым администратором. Вино на этот раз стояло нетронутое.

— Итак, друзья мои, — начал Александр, указывая на большую, составленную из множества кусков кожаную карту, — вот она, наша новая цель. За горами Парапанисада (Гиндукуш) лежит земля, которую греки считали сказкой. Индия. Но это не сказка. Это — следующий шаг.

Он обвел рукой огромное пространство к востоку от нарисованных зубчатых гор.

— Здесь, по слухам, десятки царств и племен. Богатейшие — на равнинах великих рек.