Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 1 - Сергей Свой

Но спуск оказался едва ли не страшнее подъема. Южные склоны были круче, изрезаны глубокими ущельями-кулуарами, по которым летели камни. Здесь уже не было снега, но были голые, острые скалы. Пришлось спускать людей и животных на веревках, плетенных из ремней и обрывков одежды. Погибли еще десятки сорвавшихся.

И вот, через три недели ада, авангард агриан во главе с самим Александром вышел на первый зеленый склон, где струился ручей, и воздух был густым, теплым и пьянящим после разреженного горного. Внизу, в дымке, угадывалась широкая, зеленая долина. Индия.

Армия, спускаясь в долину, походила на толпу призраков. Люди были истощены до крайности, обожжены солнцем и морозом, в лохмотьях. Из пятнадцати тысяч, вышедших с Александром, до долины не дотянулось более восьми тысяч. Они пали не от меча врага, а от безжалостного равнодушия природы.

Цена перевала.

Разбив лагерь у быстрой, холодной реки, Александр позволил армии отдыхать несколько дней. Он распорядился закупить у местных племен продовольствие, ткани, обувь. Он щедро раздавал оставшееся золото, чтобы солдаты могли себя обеспечить. Но главное — он устроил грандиозные поминальные игры в честь погибших в горах. Он называл их не «погибшими от болезней», а «павшими при взятии неприступной горной крепости», приравнивая их смерть к смерти на поле брани. Это утешало.

Вечером после игр, в своей простой походной палатке, он собрал узкий круг. Его собственное лицо было исхудавшим, с глубокими тенями под глазами, но взгляд горел прежним огнем.

— Мы это сделали, — сказал он тихо. — Мы прошли там, где не ждали нас. Теперь мы — призрак в тылу у всех, кто думал, что эти горы — их защита.

— Ценой, которая, возможно, была слишком высока, — мрачно заметил Кратер, присоединившийся к ним с основными силами через несколько дней. Его путь был легче, но и он потерял людей. — Мы потеряли лучших. И не в бою.

— Мы потеряли сильных телом, но не духом, — парировал Александр. — Те, кто дошел, — закалены как сталь. Они прошли через смерть и не сломались. Теперь они знают, что нет такой преграды, которую они не могут преодолеть, если я поведу их. Эта уверенность дороже тысяч свежих, но ненадежных рекрутов.

Он был прав. В лагере, среди изможденных воинов, царила теперь не робость, а странная, тихая гордость. Они, пережившие Гиндукуш, смотрели на подошедшие позже, более свежие отряды Гефестиона и Кратера с чувством превосходства ветеранов над новобранцами. Они стали кастой, элитой внутри элиты. Их страх перед неизвестностью Индии сменился почти презрением: «После тех гор — нам ли бояться каких-то индийцев с их слонами?»

Александр, наблюдая за этим, понимал, что психологическая цель достигнута. Горный ад не сломал армию, а переплавил ее, создав новый сплав — более прочный, более фанатично преданный и более безжалостный. Эти люди, прошедшие общую агонию, были готовы идти за ним куда угодно, если только это не было возвращением в те снежные муки.

Он вышел из палатки и поднялся на небольшой холм, с которого была видна вся долина, утопавшая в предвечерней дымке. Где-то там, за изгибами рек, лежали царства Таксила и Пора. Впереди была битва, слава, новые испытания. Но позади, в холодном сиянии недосягаемых теперь вершин, осталось нечто большее, чем просто пройденный путь. Осталась граница между прошлым и будущим. Там, в горах, умерла прежняя армия — армия, мечтавшая о возвращении. А здесь, в долине, родилась новая — армия, у которой не было дома, кроме своего царя и своего следующего рубежа.

Александр Македонов вздохнул, вбирая в легкие теплый, тяжелый воздух равнины. Самая страшная часть пути была позади. Теперь начиналась война. И он был к ней готов. Как и его люди, закаленные в аду высокогорья, ставшие чем-то большим, чем просто солдаты. Они стали легендой еще при жизни. И это было его самым грозным оружием.

Глава 12 Веление небесного огня

Долина, принявшая изможденную армию, оказалась преддверием не просто другой страны, а иной вселенной. После выжженных солнцем гор ирригационные каналы, рисовые поля и густые, почти синие кроны деревьев казались нарисованными декорациями. Воздух был густым, влажным и тяжелым, налитым запахами цветущих растений, гниющей растительности и пряного дыма. Люди и кони, только что выжившие в ледяном аду, теперь изнывали от непривычной духоты. На коже мгновенно выступала испарина, мундиры и доспехи натирали тело до кровавых язв. Начиналась новая война — с климатом.

Первым делом Александр приказал разбить постоянный лагерь на высоком, сухом месте у слияния двух рек. Он ввел строгие санитарные правила, помня о малярии и кишечных инфекциях: воду пить только кипяченую, пищу готовить на огне, отхожие ямы рыть вниз по течению. Врачи из Египта раздавали солдатам горькие отвары из местной коры хинного дерева (ее свойства Александр знал не понаслышке и приказал искать), а мази - от насекомых. Но главной задачей было не выживание, а политика. Они пришли не как грабители, а как новая сила, предлагающая новый порядок. И первыми шагами должны были стать переговоры.

Через три дня лагерь посетили первые посланцы. Это не были официальные делегаты от царя Таксила или Пора. Это были лазутчики, облаченные в роль купцов: несколько смуглых, худощавых мужчин в простых хлопковых одеждах, с тюками дешевых тканей и благовоний. Их сопровождала пара рослых, молчаливых воинов с огромными луками из бамбука. Их принял Птолемей, исполнявший роль начальника тыла и, по совместительству, дипломата.

Разговор шел через двух переводчиков — одного грека, знавшего немного персидский, и местного погонщика мулов, нанятого за щедрую плату. Птолемей, сидя на простом складном стуле под навесом, вел себя непринужденно.

— Ваш караван может торговать в лагере свободно, — сказал он, отламывая кусок лепешки. — Наши воины нуждаются в свежей пище, в ткани для одежды. Мы платим серебром и золотом.

— Великодушие… великого царя радует нас, — осторожно начал старший из «купцов», его звали Варуна. — Но слухи… они летят быстрее птиц. Говорят, вы пришли с севера, пройдя через Дом Снежных Духов (Гиндукуш). Это невозможно для смертных.

— Для нас нет ничего невозможного, — улыбнулся Птолемей. — Наш царь ведет нас. А он — избранник богов.

— Каких богов? — спросил Варуна, и в его глазах мелькнул профессиональный интерес шпиона.

— Богов, которые даровали ему их силу, — уклончиво ответил Птолемей. — Но не беспокойтесь. Мы пришли не разрушать храмы. Мы пришли установить справедливость. Наш царь