Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 1 - Сергей Свой

Но первое серьезное препятствие — здесь. — Его палец ткнул в район к западу от Инда. — Земли, подвластные бывшим персидским сатрапам, но давно живущие своей жизнью. А здесь, у самой реки, — царь Таксил, уже приславший нам письмо. Он готов подчиниться и стать нашим союзником против своего врага — царя Пора, чьи владения лежат за Индом. Пор — вот наш первый серьезный противник в Индии. У него сильная армия и… боевые слоны. Много слонов.

— Слоны, — мрачно произнес Кратер. — Мы с ними сталкивались у Гавгамел. Бесполезные звери. Шумят, трубя, а напугаешь — сами же своих топчут.

— Не совсем, — возразил Птолемей, изучавший доклады разведки. — У Пора слоны обучены. На них не башни, но погонщики управляют ими умело. И это не десяток, как у Дария, а, возможно, сотни. Фаланга против слона… это как копье против горы.

— Фаланга против слона — ничего, — спокойно сказал Александр. — Но фаланга против слона, которого предварительно ослепили, оглушили и направили в панику на своих же… это уже тактика. — Он произнес последнее слово на странном, никому не понятном наречии, но смысл был ясен. — У нас есть инструменты, чтобы посеять хаос. Но главное — не дать этим слонам вообще дойти до нашего строя.

Он изложил замысел. Армия разделится. Часть под командованием Кратера и Гефестиона пойдет через более легкий, но долгий перевал, ведя основной обоз и осадный парк. Он же с ударным ядром — гетайрами, гипаспистами, лучшими частями фаланги и «спецназом» Филоты — пойдет через самый высокий и трудный перевал, чтобы выйти в тыл возможным заслонам и быстрее достичь Инда.

— Мы должны двигаться быстро и неожиданно. Как всегда. Но на этот раз… нам понадобится не просто победа. Нам понадобится триумф, который заставит замолчать любые сомнения в армии. Победа, которая будет говорить сама за себя: мы непобедимы, и наш путь лежит только вперед.

— А что потом, Александр? — спросил Гефестион, его верный друг, всегда смотревший дальше ближайшей битвы. — После Пора? После Инда? Говорят, за Индом есть еще великая река Ганг, а за ней — бескрайние земли до самого Восточного океана. Мы что, пройдем весь мир?

В шатре повисла напряженная тишина. Все ждали ответа. Александр медленно прошелся вдоль карты.

— Весь мир? — переспросил он задумчиво. — Нет, Гефестион. Не весь. Но достаточно. Достаточно, чтобы наша империя имела естественные, неприступные границы: горы на севере, пустыни на западе, океаны на юге и востоке. Чтобы внутри этих границ царили наши законы, и товары, и идеи текли свободно от Греции до самых дальних рек Индии. Чтобы через сто лет человек, родившийся в Пелле, мог без страха дойти до устья Инда, и везде видеть одни и те же стандарты мер, одни и те же основы правосудия, одни и те же… возможности. Мы строим не просто царство, друзья. Мы строим цивилизацию. И для того, чтобы ее фундамент был крепок, он должен опираться на край земли. На самый ее край.

Его слова, произнесенные с тихой, гипнотической уверенностью, снова подействовали. Они будили не алчность, а нечто большее — чувство причастности к величайшему деянию в истории. Но даже среди них, его испытанных соратников, были сомнения.

Позже, когда совет разошелся, Птолемей и Кратер остались вдвоем у костра, курили трубки с азиатским табаком.

— Цивилизация, — хмыкнул Кратер, выпуская клуб дыма. — Красиво говорит. А солдат-то что скажет, когда поймет, что идем не за добычей из Персеполя, а «строить фундамент»? У них дома семьи, земли, которые они не видели лет семь.

— Они пойдут, — уверенно сказал Птолемей. — Потому что он ведет. А он… он знает что-то, чего не знаем мы. Ты видел, как он готовится? Это не просто карты. Он спрашивает о муссонах, о болезнях, о том, какие травы растут в долине Инда. Он готовится к походу, как к переселению целого народа. Он видит не битву, а… жизнь после нее.

— Видит-то он, может, и да, — проворчал Кратер. — А вот дойдем ли мы? Эти горы… Говорят, там и летом снег лежит, и тропы такие, что и горный козел поскользнется. И это только начало.

— Потому он и ведет лучших через самый трудный перевал, — заметил Птолемей. — Чтобы показать: там, где пройдет царь, пройдет и любой воин. Это психология, Кратер. Он всегда играет на этом.

Тем временем в казарме агриан, самых выносливых и неутомимых воинов армии, царила иная атмосфера. Для них, привыкших к горам и лишениям, новый поход был просто новой работой. Они сидели, точа кинжалы и обсуждая не абстрактные «края света», а вполне практические вещи.

— Слышал, индийцы в бою почти голые ходят, — говорил один, проводя камнем по лезвию. — Только набедренную повязку носят. Броня у них из слоновой кожи, говорят, прочная.

— Зато нагишом — и цель видна лучше, — усмехался другой. — Стрела в голое тело так же входит, как и в одетое. А про слонов… главное — подсечь сухожилия на ногах. Или погонщика снять. Без погонщика слон — просто зверь.

— Царь, говорят, новое оружие готовит против них. Опять «громовержцев» своих натащил.

— Тише ты! — старший дектелот сердито посмотрел на болтуна. — Про это не говорят. Вообще. Забудешь язык — Филота поможет его найти. Работать будем, что прикажут. Наше дело — выполнять, а не гадать.

Сам Александр в эти дни был подобен сжатой пружине. Он лично проверял снаряжение: приказал укрепить сандалии воинов дополнительными подошвами для горных переходов, закупить у местных племен тысячи тулупов из овечьей шерсти против холода в горах, запастись особыми мазями от обморожения. Он ввел усиленный паек для идущих с ним в авангарде: вяленое мясо, орехи, растопленный жир. Он думал о том, о чем не думал ни один полководец до него: о высотной болезни. Он знал этот термин, и, помня из смутных знаний будущего о трудностях перехода через Гиндукуш, приказал делать частые остановки для акклиматизации, двигаться медленнее на подъемах.

Однажды ночью к нему в палатку, где он склонился над чертежами примитивных, но более эффективных, чем у персов, понтонных мостов, вошел Гефестион. Он принес два кубка вина.

— Отдыхай хоть иногда. Не боги же мы в самом деле.

Александр с благодарностью принял кубок, отпил.

— Богами нас делают не вино и отдых, а дела. А дел — горы.