Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 1 - Сергей Свой

Варуна почтительно склонил голову, но в его поклоне была едва уловимая ирония.

— Царь Таксила — великий правитель. Но его земли лежат дальше к востоку, за владениями… других царей. Дорога к нему может быть нелегкой. В горах и джунглях водятся разбойники, а на равнинах… ходят слоны царя Пора. Очень большие слоны.

Птолемей понял намек: Таксил хочет союза, но боится Пора, своего давнего врага. И проверяет, насколько серьезны намерения и силы пришельцев.

— Слоны — прекрасные животные, — сказал Птолемей. — Мы уважаем всех тварей божьих. Но даже самый большой слон боится одного: организованной воли и дисциплины. А это то, чего у нас в избытке. Передай своему господину: царь Александр хочет встречи. Лицом к лицу. Он предлагает союз против всех его врагов. И в доказательство своих слов… он готов показать нечто, что убедит любого сомневающегося в его божественном покровительстве.

Варуна выглядел заинтригованным. «Нечто» — это было то, зачем они и пришли.

— Что именно желает показать великий царь?

— Силу, — просто сказал Птолемей. — Силу, которая низвергается с небес. Приходите завтра на закате, на пустошь за лагерем. И приходите не как купцы. Приходите как послы. Царь Александр даст вам знак для вашего господина.

На следующий день, за час до заката, на условленное место прибыла уже не дюжина «купцов», а целая делегация. Варуна шел теперь в одеждах из тонкого белого муслина, с золотым обручем на голове. С ним было несколько знатных воинов в кожаных доспехах, украшенных слоновой костью, и старый брахман с обритой головой и пронзительным взглядом — очевидно, советник и наблюдатель. Со стороны македонян присутствовали Александр, Птолемей, Гефестион, Кратер и небольшая охрана из гипаспистов.

Место было выбрано тщательно: плоская каменистая площадка у реки, с одной стороны — лагерь, с другой — густой лес. На небольшом возвышении стоял покрытый тканью предмет, похожий на короткую, толстую колонну. Рядом, чуть поодаль, суетились несколько человек в кожаных фартуках и с повязками на лицах — люди Филоты.

Александр вышел вперед. Он был одет не в доспехи, а в простой белый хитон, подчеркивавший его спортивную фигуру и царственную осанку. Его лицо было серьезным, но не враждебным.

— Приветствую вас на земле, которую отныне осеняет моя воля, — начал он через переводчика, и его голос звучал спокойно и весомо. — Вы пришли смотреть на силу. Я покажу вам не силу человека. Я покажу вам дыхание Индры (он использовал имя местного бога-громовержца, которое узнал от переводчиков). То, что я принес с собой через горы, — это не мечи. Это союз с небом.

Он повернулся и махнул рукой Филоте. Тот кивнул своим людям. Они осторожно сдернули ткань. Под ней оказалась та самая бронзовая «труба» на лафете, но меньшего размера, чем при Иссе. Индийцы смотрели на нее с вежливым недоумением. Это не походило ни на катапульту, ни на какое-либо известное им оружие.

— Видите ту старую смоковницу на другом берегу? — Александр указал на огромное, полузасохшее дерево метров за двести. — Она стоит там уже сто лет. Сегодня ее век закончится.

Филота и его подручные уже закончили приготовления. Они засыпали в жерло трубы мерный заряд пороха, затем вкатили туда каменное ядро, обмотанное промасленной паклей. Все это делалось быстро, но без суеты, как хорошо отлаженный ритуал. Затем Филота воткнул в запальное отверстие длинный, тлеющий фитиль.

— Отойдите и закройте уши, — спокойно сказал Александр своим гостям, сам прикрыв уши ладонями.

Раздался звук, которого в этой тихой долине, полной вечерних птичьих трелей, не ждал никто. Это был не просто грохот. Это был оглушительный, рвущий барабанные перепонки ВЗРЫВ, который казался осязаемым ударом в грудь. Из жерла трубы вырвалось ослепительное пламя и клуб белого, едкого дыма. Каменное ядро, невидимое для глаза, со свистом рассекло воздух и ударило в ствол смоковницы.

Эффект был сокрушителен. Мощное дерево не просто «получило повреждение». Его ствол, толщиной в два обхвата, взорвался в точке удара. Кора и древесина разлетелись щепками. Верхняя часть дерева, с грохотом и скрипом ломающихся ветвей, медленно, почти величаво, рухнула на землю, подняв тучу пыли. На месте ствола зияла огромная, рваная дыра.

Но физическое разрушение было лишь частью эффекта. Главное — психологический шок. Индийские послы стояли, остолбенев. Воины выронили луки из ослабевших рук. Брахман обмахивал воздух дрожащими пальцами, его губы беззвучно шептали молитвы. Варуна, бледный как полотно, смотрел то на дымящееся жерло трубы, то на разрушенное дерево, то на Александра. В его глазах был первобытный ужас, смешанный с религиозным трепетом. Для них, людей, чья картина мира была построена на вере в божественные силы природы и магию, это могло быть только одним: явлением высшей, божественной мощи. Никакая человеческая хитрость, никакая катапульта не могла сделать этого. Только гнев или воля божества.

Тишина после грохота была оглушающей. Даже македоняне, видевшие подобное раньше, были впечатлены точностью и мощью выстрела.

Александр нарушил тишину. Его голос прозвучал, как будто ничего необычного не произошло.

— Вот так мой союзник с небом говорит с теми, кто стоит у меня на пути. Но с теми, кто идет со мной в дружбе… он безмолвствует. И дает им процветание и защиту. Иди, Варуна. Иди к царю Таксилу. Расскажи ему, что ты видел. И передай мои слова: я иду к нему как друг и союзник. Пусть он встретит меня не как врага, а как брата, с которым нам предстоит установить новый порядок от этих гор до самого Великого Океана. Мои воины отдохнут здесь несколько дней, а затем двинутся к его столице. Пусть он приготовит достойный прием.

Варуна, все еще не в силах вымолвить слово, мог только глубоко, почти до земли, поклониться. Его спутники последовали его примеру. Затем, не поднимая глаз, они поспешно удалились, бросая ошеломленные взгляды на дымящуюся «громовую трубку» и руины дерева.

Когда они скрылись в сумерках, Гефестион тихо свистнул.

— Думаю, они уже на полпути к Таксилу. И бегут, что есть сил.

— Они побегут не от страха, а от желания поскорее рассказать о чуде, — поправил его Птолемей. — Теперь о нас будут говорить как о носителях божественной силы. Это лучше любой армии.

— И опаснее, — мрачно добавил Кратер. — Если они решат, что мы сами боги, то будут ждать от нас невозможного. А если поймут, что это обман…