Майор Македонов & царь Александр Македонский. Том 1 - Сергей Свой

— Это не обман, — холодно сказал Александр, глядя вслед удаляющимся послам. — Это демонстрация более высокого закона природы, который они называют божественным. И они никогда не поймут его сути. Им не нужно понимать. Им нужно верить. А вера — самый прочный фундамент для власти.

Вернувшись в свой шатер, он застал там Филоту, который докладывал о состоянии орудия.

— Все в порядке. Но заряд нужно еще совершенствовать. Дальность и точность могут быть лучше.

— У тебя будет время, — сказал Александр. — Следующую демонстрацию мы устроим уже не для послов, а для армии Пора. И там эффект должен быть не просто убедительным. Он должен быть сокрушительным.

Тем временем в лагере македонян реакция на «шоу» была неоднозначной. Солдаты, уже наслышанные о «громе небесном», гордились своим царём-чародеем. Но среди офицеров, особенно старых македонских родов, зрело недовольство.

Вечером в палатке Кратера собрались его приближенные, в том числе несколько командиров лохов (подразделений) фаланги.

— Он всё больше играет в восточного полубога, — ворчал один, Антигон, наливая вино. — Белые одежды, речи о «дыхании Индры»… Скоро, глядишь, и поклоняться себе заставит по их обычаям.

— Он обеспечивает нам легкие победы, — осторожно заметил другой. — После такого «знамения» многие города, наверное, сдадутся без боя.

— Легкие победы? — перебил Антигон. — А Гиндукуш был легким? Мы теряем ядро армии — македонян! А он пополняет войска этими персами, бактрийцами, а теперь, гляди, и индусами наберет. Скоро мы, македоняне, станем просто одной из многих частей в этой… всемирной орде. А где наша доля? Где наша земля, наша власть?

— Молчи, Антигон, — сурово сказал Кратер. — Царь ведет нас к величию, какого мир не видел. Да, пути странные. Да, обычаи меняются. Но сила — вот что решает. А сила сейчас на его стороне. И не только в этих… трубах. Сила в его воле. И пока она не дрогнула, дрогнуть не можем и мы.

Но в глазах Кратера, когда он это говорил, не было прежней безоговорочной убежденности. Была усталость и тревога. Он, как и многие, чувствовал, что почва уходит из-под ног, что они больше не хозяева своей судьбы, а лишь инструменты в грандиозном, всепоглощающем замысле Александра, смысл которого ускользал от них.

Через три дня вернулись гонцы от Варуны. Они привезли богатые дары от Таксила: слоны, нагруженные тканями, пряностями, драгоценными камнями, и письмо. Писарь зачитал его перевод:

«Великому царю Александру, другу богов и могучему воителю, Таксил, властитель Пушкалавати, шлет привет. Вести о твоем могуществе и божественных знамениях достигли моих ушей. Сердце мое преисполнено радости от возможности дружбы с таким героем. Враги мои — враги твои. Дорога к моей столице открыта для тебя и твоего войска. Приходи как желанный гость, и мы обсудим союз против общего недруга, чья гордыня отягощает землю по обе стороны великой реки».

Александр, выслушав, улыбнулся. Первая и самая важная дипломатическая цель достигнута. У них появился плацдарм, союзник и проводник в незнакомой стране. Теперь можно было готовиться к настоящей цели — к столкновению с Пором, владыкой Пауравов, человеком, чья мощь и гордость должны были стать следующей ступенькой на пути Александра к океану.

На очередном совете он развернул карту, составленную со слов Таксиловых людей.

— Таксил дает нам базу и провиант. Но он хочет, чтобы мы сделали за него грязную работу — сокрушили Пора. Что ж, мы сокрушим. Но не для него. Для себя. Чтобы никто в Индии не усомнился, кто здесь новый закон. Мы двинемся к реке Гидасп. Это граница владений Пора. И там… Он посмотрел на Филоту. …там мы устроим для него и его слонов такое представление, которое войдет в легенды. Но на этот раз «гром» будет не один. Он будет говорить многоголосицей.

В его голосе звучала непоколебимая уверность. Он уже видел битву. И знал, что одним только страхом перед неизвестным оружием ее не выиграть. Нужна была хитрость, нужна была железная дисциплина и нужна была беспощадность. Все это у него было.

И пока армия готовилась к новому маршу, слухи о «царе с севера, который повелевает громом и ломает деревья одним взглядом» уже облетели окрестные княжества. Страх и любопытство бежали впереди македонских знамен, расчищая путь. Александр Македонов, майор из будущего, успешно применял тактику информационно-психологической войны в сердце древней Индии. И мир таял перед ним, как воск перед огнем.

Глава 13 Союз под сенью смоковницы

Путь от предгорьев Гиндукуша к столице царя Таксила, Пушкалавати, занял чуть больше недели. Для измотанной армии этот марш стал благословенным отдыхом после горного кошмара. Они шли по плодородной, ухоженной долине реки Кабул. Рисовые чеки сверкали на солнце как чешуя гигантской рыбы, в рощах манго и баньянов щебетали невиданные птицы. Местные жители, уже наслышанные о «небесном громе», смотрели на проходящую армию не со страхом, а с пугливым благоговейным любопытством. Дети бежали следом, пытаясь рассмотреть блеск доспехов и необычные лица. Старики сидели у хижин и, качая головами, шептали молитвы.

Александр строго запретил мародерство. Он платил за провиант звонкой монетой — персидскими дариками и греческими тетрадрахмами, что для местных крестьян было неслыханным богатством. Его приказ гласил: «Мы идем как друзья и освободители. Рука, взявшая без спроса хоть горсть риса, будет отрублена». Дисциплина, подкрепленная суровыми карами и щедрой оплатой, была железной. Армия оставляла за собой не пепелища, а удивление и растущую симпатию.

На подходах к Пушкалавати их встретил пышный эскорт, посланный Таксилом. Несколько сотен всадников в ярких тюрбанах и легких кольчугах, украшенных серебром, выстроились по обе стороны дороги. Впереди на богато украшенном слоне, под балдахином из расшитого золотом шелка, восседал сам царь Таксил. Он был человеком лет сорока, с умным, внимательным лицом, бородой, тщательно умащенной благовониями, и проницательным взглядом политика, умеющего выживать между молотом и наковальней. Рядом с ним, на другом слоне, находился его сын, подросток с серьезным, как у отца, выражением лица.

Александр, чтобы не ударить в грязь лицом, выехал навстречу на Букефале. Конь, нервничавший от непривычного запаха слонов и толпы, фыркал и бил копытом, но железная рука хозяина успокаивала его. Царь был облачен не в боевые доспехи, а в парадный панцирь из полированной стали с золотой насечкой, на плечи был наброшен легкий пурпурный плащ. Он выглядел именно так, как должен был выглядеть полубог-завоеватель с Запада: молодой, прекрасный, смертоносный и осененный славой.

Когда слоны и всадники