Космос.Today III - Евгений Адгурович Капба

определению. Так что прошли мы практически незамеченными, разве что две какие-то девчонки сочувствующе закатили глаза, явно так, чтоб я это увидел. Очевидно, у Кариночки уже сложилась некоторая репутация! Они тут все вроде как жалели меня, это было даже забавно!

Мы, наконец, дошли до кабинета журналистки, и я, конечно, все это время поглядывал на ее распрекрасные ягодицы, обтянутые комбезом. Смирнова прислонила браслет к двери, щелкнул замок.

— Заходи давай.

Я с некоторой досадой подумал, что сейчас она будет на меня зачем-то наезжать. Только этого мне не хватало! Но внутрь прошел. И даже листок со списком кандидатур для рубрики «люди труда» из кармана достал, скрутил его в трубочку и постучал по ладони зачем-то, оттягивая момент разговора. Но потом все-таки обернулся, и…

…о, черт! Она стояла на коленях, изогнувшись, в весьма пикантной позе! Без комбеза!

— Смирнова? Это что?..

— Это я по тебе соскучилась! — ракурс сверху вниз был очень любопытный. — Ну же, сделай шаг вперед!

Конечно, я сделал шаг вперед, и девушка тут же взяла ситуацию в свои руки, и… И не только в руки. Это было офигенно приятно и офигенно неожиданно. Честно признаться, я немного растерялся, но потом быстро перехватил инициативу. Хорошо должно быть обоим! А письменный стол — довольно удобная штука для людей изобретательных и целеустремленных…

Нам понадобилось что-то около получаса, чтобы прекратить сходить с ума. По итогу я сидел в кресле, Карина — сидела у меня на коленях, обнаженная и разгоряченная, и едва ли не мурлыкала.

— Знаешь, Сорока, я как-то неожиданно сильно к тебе привязалась, — сказал Смирнова. — Похоже, нам нужно прекращать… Вот это вот всё!

— Угу, — промычал я.

— Чего ты угукаешь? Даже не станешь меня отговаривать? — она поерзала и я почувствовал, что снова завожусь. — Я просто… Ну, после того покушения я как-то сильно испугалась. Что ты умрешь! Умрешь — и все! И что мне потом делать?

— И поэтому коварно заманила к себе в кабинет? — я дунул на прядь волос, которая прилипла к моему лицу, но избавиться от нее не получилось.

— Я, вообще-то, сразу думала тебя ругать, но не решила — за что именно, а потом оно как-то само закрутилось, и…

— Угу, — снова кивнул я. — Само.

— Еще скажи, что тебе не понравилось?

— Мне понравилось. Мне не нравится, что ты никак не можешь определиться, что между нами творится. Сначала «привязалась», потом — «прекратить». Смирнова, это как понимать?

— Что ты как баба, Сорока⁉ — возмутилась Карина, встала, и принялась собирать вещи по всему кабинету. — Успокойся уже и просто получай удовольствие! Это что — так сложно? В чем вообще проблема?

— Хм! — я нашарил ногой на полу свой хаки-комбез и потянул его к себе. — О, а я знаю, в чем проблема. Сто процентов — проблема во мне. Я собственник, понимаешь? Есть мой фотоаппарат, моя мочалка, моя кровать. Если кто-то будет валяться на моей кровати — я выбешусь страшно. Если кто-то попробует помыться моей мочалкой…

— Я не мочалка! — излишне артистично возмутилась Смирнова.

— Хе-хе! — это было и вправду смешно. Но вопрос оставался открытым: — Кариночка, ты мне нравишься, но если вдруг окажется, что у тебя есть еще кто-то — я изобью его до полусмерти, или — он меня. И это точно станет окончанием нашего такого приятного времяпрепровождения!

— Дурак, — сказала она, обошла стол по кругу, села на место у терминала и пощелкала пальцами. — Так что у тебя там?

Список кандидатов я нашел на полу, с кряхтеньем нагнулся, достал бумажкуи протянул его Смирновой. Девушка, изогнув бровь, принялась читать и комментировать:

— Ну, в двигательный отсек тебя никто не пустит… Тебе реально интересны уборщики? Хм, ну можно, можно… Фудкорт — это круто, «Зурбаган» — отличное место, почему бы с него не начать, действительно. А это что? «Утюг?» Чем тебе может быть интересен утюг?

— Какой утюг? — удивился я.

— Репараторный агрегат! — ткнула она в список. — Ты ж сам сюда написал. К Питерскому, Богдану Николаевичу.

— Их «утюгами» зовут? — все еще не мог врубиться я. — Это ж ремонтные кораблики, или типа того, да?

— Ага… Увидишь — поймешь, — отмахнулась Карина. — А это что? Опять — оранжерея? Далась она тебе…

Вдруг она уставилась на меня с подозрением:

— А чего это ты так в оранжерею стремишься?

— Люблю природу, — пожал плечами я.

— Это после Убахобо-то? Или к девкам тамошним? Сорока-а-а!

— Ой, блин, Смирнова! Что за ёлки-палки такие? — возмутился я. — Ты или определяйся, или одно из двух!

— Все, все! — она принялась что-то забивать в терминал, печатая обеими руками. — А как ты вообще кандидатуры подбирал? По какому принципу?

— О, ну, кое-что мне просто интересно, и я ткнул пальцем, и попал прямо в небо. Кое-что подсказали, а вот Питерский — это по системе ОБС прилетело…

— Одна Баба Сказала? Лучший источник для журналиста! — усмехнулась Карина.

— Один Бляхер Сосватал, — вернул усмешку я. — Этот, кстати, в приоритете. Забери оранжерею, но оставь «утюг»!

— Забираю двигательный отсек, — покачала головой Смирнова. — Уровня допуска не хватит, и на задание из пресс-центра никто не посмотрит.

— Эх! Обидно, — мне на самом деле хотелось узнать, как выглядит гиперсветовой двигатель, пообщаться с людьми, которые там работают.

Или с нелюдями, кто знает?

— Давай сюда свой браслет, будут тебе временные пропуски, — я протянул Карине гаджет, и она принялась что-то там химичить с терминалом. — С руководством сам договаривайся, Эраста Эрастовича не дергай…

— Что, «эй, начальник», не любит делать свою работу?

— Плешь проест, — пояснила журналистка. — Будет всякий раз выставлять это тебе на вид, мол ты ему по гроб жизни обязан. Всё! Шуруй давай.

— И никаких жарких поцелуев на прощанье? — добавил сожаления в голос я.

— Ой, да ну тебя! Ты ж все испортил!

— Это чем же?

— Разговорами своими идиотскими! Все, иди, пока я тебя не выгнала! — замахала руками она.

— Угу, — сказал я. — Всего вам самого доброго, светлого и замечательного. Материалы по сети передать?

— Это почему — по сети? — искренне удивилась Смирнова.

— Думал — все, лично