Космос.Today III - Евгений Адгурович Капба

Я ни хрена не успел сделать, увидел только серый бок астероида, а потом уже орал и корчился, подыхая в очередной раз за последние шесть часов. Ненавижу Айболита!

* * *

— Как ты умудрился угробить зверушек? — Барух ждал меня у самой капсулы.

— Да подожди ты! — я пытался отдышаться. — Меня астероидом расплющило!

Бляхер вернулся к терминалу и стал просматривать запись симуляции.

— Мишугине копф! — выругался он. — Это же не картошка! Это — живые существа! Кто взлетает по такой адской гиперболе?

— Но антигравы в реальности…

— Допустим — антигравы! Но это же не панацея! Траектория должна быть более настильной!

— Так клетки ж закреплены…

— Клетки-то закреплены, а зверушки — таки нет! Их размотало! — потряс ладонями над головой Бляхер. — Ты их размозжил!

— Да не мозжил я ничего! — я попытался возмутиться и вылезти наружу, но нога снова заныла. — Это виртуал!

— Куда-а-а! Взлет еще не доработан! — Барух буквально впихнул меня обратно в капсулу. — Да и лететь до Ломоносова еще семнадцать часов. Лежи там, ногу лечи!

— Так никаких нанитов же…

— На! — он протянул мне какой-то тюбик. — Багателия к своему Самвельчику ходил, тот ему целый ящик какой-то экспериментальной дряни выделил.

— Так Самвельчик же в морге работает! То есть — заведующий там, да? Что он мог выделить?

— Экспериментальное дрек мит фефер, говорю же! — уставился на меня Барух, как на идиота. — На трупах и испытывают. Говорят — помогает!

— В смысле — помогает? — то ли после виртуального столкновения с астероидом, то ли из-за многократного повторения одних и тех же действий во время отработки взлета — я страшно тупил. — Кому оно в морге может помочь?

— Раны заживляются даже у мертвецов! — зловещим шепотом сообщил мой мучитель. — Похоже — рабочая штука. Мажь и лезь обратно!

И что мне оставалось делать? Я взял тюбик, щедро намазал на рану какой-то коричневой жижи, которая пахла один к одному, как линимент бальзамический, он же — мазь Вишневского, и со вздохом улегся обратно. Держатели защелкнулись у меня на запястьях и щиколотках, лоб оказался зафиксирован металлопластиковым обручем.

Крышка с шипением захлопнулась, я смежил веки…

…И через секунду уже сидел в кресле пилота десантного бота. Передо мной был тот самый штурвал, который спаренный джойстик, по левую руку расположился Айболит, а приборная панель пестрила кнопочками, рычажками и тумблерами.

— Внимание, пилот! Задача — доставить гражданских на орбитальную станцию. Старт через четыре минуты.

— Вас понял! — отчеканил я, нажал кнопку внутренней связи и проговорил: — Внимание всем! Говорит командир бота, пилот Сорока. Немедленно займите свои места и опустите страховочные скобы. Старт через две минуты!

И тут же, повернувшись к Айболиту, строгим голосом приказал:

— Старший помощник! Немедленно пройдите в десантный отсек и проверьте пассажиров! Мне размотанные по всему боту люди не нужны. Я не хочу, чтобы кого-нибудь размозжило!

Виртуальный инструктор несколько замешкался, а потом проговорил:

— Принимается, пилот. Будем считать, что я проверил.

— Подними свою электронную задницу от виртуального сидения и проверь сгенерированные болванки пассажиров, мать твою, ПсИна! — рявкнул я. — Это приказ!

И Айболит послушался! Он взял — и вышел из кабины, и я тут же вскочил, со злорадным смехом вручную заблокировал дверь, вернулся в кресло и принялся щелкать тумблерами:

— Вот сейчас — полетаем! Старший помощник, вы себе там тоже креслице подыщите и скобу страховочную! — я щелкнул включателем антиграва, загудели стартовые ускорители… — Ну… Поехали!

* * *

За три дня пилотом не стать. А вот взлет-посадку отработать вполне можно! Точно так же, как десять уроков вождения не сделают тебя шофером, но вполне могут научить трогаться, вести машину и парковаться. При этом стоило признать: Айболит был инструктором гораздо более эффективным, чем Пал Семеныч из автошколы «Вперед!», в которой я учился в Минске в студенческие годы.

Айболит не пах табачищем, не сокращал осознанно время занятий, чтобы потом слить бензин, и не ругался матом. А еще — был неутомим. Уроки вождения автомобиля в городе длились минут тридцать, а занятия по пилотированию бота — пятнадцать часов с перерывами на туалет и обед! Я где-то читал, что для того, чтобы зваться пилотом, Международная организация гражданской авиации ICAO рекомендует иметь за плечами сто пятьдесят часов налета. Вполне могло оказаться, что Барух со свойственным ему нездоровым энтузиазмом собирается продержать меня в капсуле все это время!

— Папа хочет, чтобы ты умел пилотировать! — заявил он.

И ничто не могло поколебать его уверенность в необходимости моего непрерывного обучения. Ничего — кроме Одиссея Хаджаратовича Багателии.

— Товарищ Бляхер, — сказал он. — Отпусти Сороку!

— Сорока летать учится! — возмутился товарищ Бляхер. — На крыло становится!

— Ты мне из моего парамедика инвалида не делай, да? — погрозил пальцем командир. — Ему ногу надо разрабатывать, заниматься физически! И вообще — он от коллэктива оторвался! На «Ломоносове» еще полетает… Может быть, даже рэальную практику ему устрою… Нам второй пилот в команде не помешает!

Я прекрасно понимал, что первый пилот — это Барух. Он вообще был темной лошадкой, умел много, знал еще больше, и какие-такие цели преследовал, притворяясь обычным стрелком и не прыгая выше звания опциона — оставалось загадкой. Это что — заговор сионских мудрецов? Или ему просто нравилось?

— Пфуй! — сказал сионский мудрец. — Шоб я так жил, как вы его жалеете! Что хотите делайте, я не настаиваю. Командир тут не я!

Таким образом, я выбрался наконец из медэвака и в сопровождении Багателии направился в мини-путешествие по БДК «Цой жив!», который снова стал нашим домом на время перелета к дредноуту. Скученность тут была страшная. Никто и не думал размещать всех в каютах. Даже казарм с нарами в три яруса — и тех не хватало!Они были забиты легионерами-нефорами, те, вроде как, умудрялись спать посменно и не жаловались.

Экипажи Отдельного медицинского эвакуационного отряда расположились в трюме вокруг медэваков; иммуны и ауксилларии раскладывали коврики и спальники в общественных пространствах типа легендарной смотровой площадки с огромным окном или актового зала. Даже в коридорах можно было увидеть отдыхающий на полу народ.

— Если ты хочешь спать, и тебе мешает яркий свет или громкая музыка — значит, ты не хочешь спать! — так шутили нефоры, и я живо вспоминал