Тимур и его отряд - Петр Алмазный

Но Славка ничего не сказал такого.

Когда я рассказал ребятам о своих планах, Пашка пришел в восторг. Он прямо с места рвался совершить набег на ателье. Если его не остановить, то он сразу и на Васильевский остров помчится.

Катя сомневалась. Как так можно влезть в опечатанное милицией помещение. К тому же это помещение еще и является местом преступления. Но она не отказывалась помочь, просто сомневалась.

Славка же сразу сказал, что он сегодня никак не может. Он сильно занят. Завтра утром он с отцом должен идти на шахматный районный турнир в дом культуры. И от этого никак не отвертеться, потому что место турнира и время его проведения было определено заранее.

Вечером же он должен хорошо поужинать, сыграть с отцом пару партий и лечь спать пораньше. Такая у них семейная традиция. И если он придет и скажет, что вечером его не будет, он с друзьями во дворе, то это вызовет у родителей массу вопросов.

Я согласился, что лишние вопросы нам сейчас не нужны. Надо усыпить бдительность старшего поколения, потому что впереди у нас путешествие на Васильевский остров за кладом.

И тут меня осенило, что турнир у Славки завтра, значит с нами на Ваську он не сможет поехать.

Славка это тоже понял и сильно расстроился. Ведь все это время мы вместе вели дело, а тут, когда клад уже в двух шагах, он оказывается на скамейке запасных.

Знал бы Славка как он ошибается, то не сильно бы расстраивался.

Славка ушел первым. С ребятами мы договорились встретиться в девять вечера, а пока разошлись по домам. Надо было показаться родителям на глаза, пообедать, пускай и поздно, да что-нибудь сделать общественно-полезное по дому.

Дома меня ждала печеная картошка, да отварная куриная ножка с куском ржаного хлеба.

Мама была на службе, поэтому разогревать обед я не стал, а съел холодным.

После чего завалился на кровать с книжкой «Республика ШКИД» в желтой обложке с надписью «Дешевая библиотека Госиздата».

В прежней жизни я бы не стал читать такую книгу, но старому Тимуру нравилась эта история, да и мне надо было соответствовать. Все мальчишки сейчас зачитывались этой книгой.

Я и сам не заметил, как пролетело два часа и надо было собираться на операцию.

Я надел ботинки, плотно зашнуровал шнурки, чтобы не развязались в самый неподходящий момент, накинул куртку и вышел.

Я спускался по лестнице и прикидывал, как относительно безопасно мы попадем в фотоателье. Главный вход опечатан милицией, да и ключей от дверей у нас нет. Вскрывать замок, но у нас ни у кого нет навыков взломщика и подходящего инструмента.

Хотя каждый уважающий себя сыщик просто обязан иметь в собственном рабочем арсенале коллекцию отмычек. Вспомним хотя бы великого Шерлока Холмса. Книжками о его приключениях зачитывались все ребята, что во дворе, что в школе.

Вот вроде бы книжка про капиталистический мир, их проблемы, чуждые нам классово, а герой свой родной, близкий.

Раз мы не можем войти с парадной входа, надо искать запасной черный ход. Других вариантов у нас нет.

Ребята ждали меня во дворе. Пашка сиял, словно свеже начищенный самовар. Катя заметно нервничала и перебирала косу. При виде меня Пашка тут же заявил:

— Чего ты так долго? Давно пора клад доставать, а мы еще даже загадку фотографа не разгадали.

— Ты куда торопишься? Всему свое время, — рассудительно заявил я. — Ты вот лучше мне скажи, как мы попадем в ателье? Двери то заперты и опечатаны.

Мои слова поставили Пашку в тупик. Все его хорошее настроение тут же растаяло. Сияние потухло. Он растерянно хлопал глазами и открывал рот, но ни звука не произнес. Не знал он что мне ответить.

— Вот то-то и оно. А храбрится. Клад, клад. А сам то и не знает, как в ателье забраться, — нарочно поддразнил я Пашку.

Пусть не бежит впереди паровоза. Спешка, как говорила баба Маня, местный дворовый авторитет, хороша при ловле блох.

— Идем к ателье. Осмотримся на месте. Должен быть безопасный вариант.

В моем времени такой вариант точно бы отсутствовал. Помещение находилось бы под сигнализацией и любое тайное проникновение вызвало бы срабатывание на тревожном пульте у охраны. И тут приехали бы доблестные архаровцы, которые под белы рученьки повязали бы взломщика.

Но здесь кроме замков и ночных сторожей других средств безопасности не было.

Фотоателье не продуктовый склад, ему сторож с берданкой не требуется.

Мы вышли со двора и направились к Разъезжей улице.

Вечерело. Сгущались сумерки.

По улицам проезжали одинокие автомобили. Горожане торопились со своих служб домой поближе к родным и близким, к вкусному ужину и интересной книге.

В этом мире еще не было телевизора, и вечерний досуг составляло семейное чтение за большим столом при свете чаще всего керосиновой лампы, да прослушивание спортивных матчей по радиоточке.

Были конечно и другие варианты досуга. Студенты, как и в моем времени, корпели над учебниками и конспектами. Учителя проверяли тетради. Редактора сидели над рукописями, вооруженные химическими карандашами.

Кто-то сидел на кухне в тесной компании и пил вино, а может водку. Кто-то играл с друзьями в преферанс. А мы шли на дело, не подозревая даже, как мы его перевернем.

Фотоателье встретило нас закрытыми ставнями и большим амбарным замком на двери. Между дверью и косяком висела полоска бечевки с двух сторон припечатанная к поверхности сургучной лепешкой, на которой была выдавлена гербовая печать милицейского отдела. Парадная дверь, как мы и предполагали, для нас закрыта.

— Пойдем посмотрим, что во дворе. Скажи, Пашка, а ты хорошо эти дворы знаешь? — спросил я.

— А то, как же. Мы с парнями в казаки-разбойники, да в войнушку тут множество раз играли, — тут же гордо заявил Пашка.

— Это хорошо. А подвалы ты хорошо знаешь? — продолжал я допытываться.

— Ну как сказать. Я, конечно, бывал в разных подвалах. Сам понимаешь, но вот в этом доме точно не был.

— Но подвалы то везде одинаковые. Правильно я думаю?

— Правильно, — сказали Катя и Паша одновременно.

— А вот и неправильно. У фотоателье есть отдельный спуск в подвал. Его, когда оборудовали, то и сделали такой черный вход. Чтобы разный с виду хлам хранить, а не складировать в ателье.

Всю дорогу я пытался понять, как нам проникнуть в ателье. Не бывает безвыходных положение, бывает только отдельный индивидуальный приступ слепоты, когда не видишь этот выход. И