Соцслужба для монстров. Люди на блюде - Анастасия Сиалана

хорошей смены, исчезла в коридоре. Лёгкие, бесшумные шаги, хлопок двери, и мэрия снова стала похожа на огромное заброшенное здание, из которого вынесли всё тепло и жизнь.

Первый час я сидела идеально ровно, будто мне предстоял экзамен. Второй — уставилась на дверь так пристально, что могла бы высверлить в ней дырку одной силой мысли. Третий прошёл в нервном перекладывании бумаг с места на место, ибо сидеть дольше отказывались мои занемевшие ноги. К четвёртому я уже настолько расслабилась, что начала верить: сегодня никто не придёт.

Кабинет стал казаться уютным. Домашним. Даже безопасным, что было довольно наглым самообманом.

Я успела распаковать контейнер с едой, грызла сыр и листала клиентские дела, отложенные на «когда-нибудь», — те случаи, где не было истерик, крови, оторванных частей тел и угроз расправы, — и впервые подумала, что, возможно, проведу выходной в относительном спокойствии. Стол аккуратно заполнялся бумагами, а мои мысли становились ровнее и мягче. Дела обычные, рутинные, приятные своей нормальностью.

Я выбрала два, аккуратно положила их на край стола, чтобы позже отправить вызов клиентам на понедельник, и впервые с утра почувствовала удовольствие. Кабинет был тихим, солнце мягко ложилось на бумаги, чай обжигал ладони приятным теплом, и всё казалось почти мирным.

А потом хлопнула дверь, вырывая меня из почти медитативного состояния.

11,2

Я подпрыгнула, уронила ручку, едва не опрокинула чай, и только потом заметила, что в кабинет вползло существо, которое вполне могло присниться мне в кошмаре, если бы фантазия была достаточно извращённой.

Оно было и жабой, и ящерицей, и чем-то третьим, не менее пресмыкающимся. Огромная зелёная туша в бородавках и шипах двигалась вперёд, волоча живот по полу, за которым то и дело мелькали короткие лапы.

Волоски на моих руках встали дыбом.

— Доброго-о дня-а… — произнесла, вероятно, она, и голос оказался неожиданно хриплым, но с пронзительным писком на окончании слов, как будто у его обладателя заканчивался воздух.

Я сглотнула вязкую слюну, отгоняя набиравшую обороты тошноту.

Профессионализм, включайся, пожалуйста, пока я не успела в панике нырнуть под стол и познакомиться с тревожным рычагом поближе.

Я прокашлялась, пытаясь придать своему тону официальности. И, естественно, под конец голос дал петуха.

— Приветствую. Как я могу к вам обращаться? — Это был важный вопрос, ибо анонимный прием не располагал к раскрытию личности клиента. Настоящим именем в подобных ситуациях редко представлялись.

Ответ пришёл не от нее, а мужским голосом, откуда-то… Сверху?

— Мы квакша. Можешь звать нас так, — мягко представился скрывающийся за моей клиенткой.

Только потом я заметила маленькое существо, раз в пять меньше клиентки, лежащее у неё на горбу в мягкой, мшистой впадине. Уютная лежанка, натуральная люлька, вросшая прямо в плоть и кости носителя. Малыш моргнул, уставившись на меня взрослым, осознанным взглядом. Это несоответствие внешнего и внутреннего заставило меня здорово напрячься.

Квакша-мать, как я про себя уже окрестила ее, гордо расправила складки, едва ли не поглаживая сына своей спиной.

Слушаю вас внимательно. С каким запросом вы пришли ко мне?

— Моего сына хотят убить! — перешла сразу к сути квакша. На ее спине послышался обреченный выдох.

— Вы знаете кто? Расскажите подробнее. — Я тут же подалась слегка вперед и начала продумывать варианты, как обеспечить защиту и клиентам, и себе, если этот упомянутый возможный убийца решит заявиться сюда.

— Конечно знаю! Это невеста моего сына! — заголосила квакша-мать, взвизгивая под конец. Я непроизвольно скривилась, таким неприятным был звук.

— Невеста? Она уже что-то сделала? Почему вы не обратились напрямую в отдел правопорядка для монстров, у вас же есть такой, для решения проблем между вашими видами. Боюсь, я не уполномочена решать такие серьезные проблемы, — запаниковала я.

— Сделала! — проигнорировав все мои вопросы, кроме одного, начала сокрушаться квакша, сотрясаясь в рыданиях. Сына на спине при этом бережно накрыло слоем кожи. — Она отказывается носить его на горбу!

— Эм… Это какой-то эвфемизм?

— Эфе-что? Это традиция! Всегда сын после свадьбы перебирается из горба матери в подготовленное место на спине будущей жены. Это залог выживания нашего вида. Он с детства питается от моего жизненного канала, — пояснила она почти с обидой. — Так ему безопасно, тепло и надёжно. Самцы просто не способны выживать без самки. А теперь эта жирохвостка…

Она зашипела так, что я инстинктивно отодвинулась.

— Не хочет брать его на свой горб! Требует равных прав и партнёрства. Чтобы мой сыночка жил отдельно, сам находил себе еду и, простите предки, ходил на работу! Представляете? Она думает, что традиции устарели, и мой кваксик убьёт её красоту и независимость! Независимость! — она тряхнула боками так, что я заметила, как сын шевельнулся и попытался что-то сказать.

— Она любит меня, мама… — тихо вставил он. — И обещала поддерживать во всем.

— Поддерживать в чем? Голодании? Истощении? Агонии?!

— Мама…

— Молчи! — взвыла квакша, заливаясь злыми слезами. — Я растила тебя полвека! Кормила, согревала, отдала здоровье, фигуру, лучшие годы! И теперь какая-то самоуверенная вертижирка отнимет у меня смысл бытия?!

Сын замолк, и его словно втянуло обратно внутрь горба, только макушку и было видно.

Я слушала и думала: вот он, мой настоящий экзамен. Не мантикора, не медведи с головами в руках, а материнские эмоции, выплескивающиеся от многолетнего симбиоза так агрессивно, что их уже нельзя назвать заботой.

Попытка убедить эту женщину в автономности её сына будет сродни попытке отобрать у дракона его сокровище. Да и нужно убедиться, что квакша-сын действительно способен существовать без поддержки, прежде чем начинать хотя бы подкрадываться к пугающему процессу сепарации. Необходимо разделить их хотя бы на короткое время. Сыну явно есть что сказать, но в присутствие родительницы он не сможет выразить свое истинное отношение к ситуации.

— Думаю, — начала я осторожно, — нам стоит поговорить отдельно с вашим сыном. Провести небольшой эксперимент, проверить, сможет ли он безопасно существовать без подпитки. И если нет, то вы сможете предъявить этот факт его невесте и доказать свою точку зрения.

Я лукавила, но этого невозможно было избежать. Пока сын зависим от матери, он не скажет и слова против ее мнения. Ловушка, в которую часто попадают люди в отношениях с другими людьми.

Глаза матери загорелись радостью, как у человека, который услышал то, что хотел услышать.

— Прекрасно! Прекрасно, моя мудрая девочка! — захрипела она радостно. — Я завтра приведу сынулю. И свою будущую невестку тоже! Пусть посмотрит хитрожирая, как он будет умирать от истощения!

Сын при этих словах поник, будто стал меньше, и скрылся полностью из моего вида.

Мы договорились о времени завтрашнего визита. Я еще двадцать минут выслушивала