Кровь не вода 4 - Василий Седой

Я с удивлением на него посмотрел, потом глянул на свои руки и, уже перестав улыбаться, правда опустил саблю в одной руке и кинжал в другой, которые до этого момента так и держал изготовленными к бою, автоматически реагируя на любые движения окружающих. Я все ещё был готов не задумываясь продолжить схватку.

«Вот до чего дожил, на своих уже агрюсь, как берсерк местного разлива…» Я не успел додумать мысль, как тот же боярин спросил:

— Кто у вас тут был за главного и командовал отражением нападения?

— Он и командовал, — ответил, указав на меня пальцем, один из пушкарей, пока я пытался собраться с мыслями. — Атаман он у казаков, если бы не он, побили бы нас всех.

Боярин ещё что-то начал говорить, но что конкретно, я уже не то чтобы не услышал, а как-то не осознал или не воспринял, потому что перед глазами все вдруг поплыло, и я, успев заметить летящую мне в лицо землю, потерялся.

В себя пришёл, будто проснулся после долгого сна, как это бывает поздним утром, когда переспал. Голова была тяжёлой, по телу разливалась страшная слабость, во рту была настоящая пустыня, и сознание, что называется, слегка плавало. Думать ни о чем не хотелось, и в целом чувствовал я себя хреново.

Стоило чуть шевельнуться, как рядом мгновенно оказался Нечай и тут же затараторил:

— Ох и напугал же ты нас, Семен, я думал, что уже не выкарабкаешься, трое суток без памяти пролежал.

Я, слушая его, только и смог, что прошептать:

— Пить хочу…

Хотел добавить, что потом новости выслушаю, но сил на это уже не хватило, перед глазами поплыло, и я, снова теряясь, едва успел почувствовать на губах влажный край какой-то емкости.

Следующее пробуждение было чуть ли не хуже предыдущего. В этот раз я проснулся от какого-то бубнежа, который доносился откуда-то из-за стенки шатра. Едва я очнулся, как меня передернуло от напрочь влажной постели, тело долбил озноб, трясло так, что даже зубы стучали, пот лился, будто тело таяло, а проклятая слабость, казалось, стала ещё сильнее.

Тем не менее сознание в отличие от прошлого раза терять я не торопился.

Нечай, который, похоже, не отходил от меня ни на шаг, увидев, что я пришёл в себя, первым делом поспешил меня напоить, и только когда я малость напился, начал рассказывать.

Оказывается, сам того не зная, я тут теперь чуть ли не героем числюсь. Татары, атаковавшие нас с таким остервенением, налетели не просто так, они стремились прорваться именно к обозу пушкарей, а конкретно — к телегам, перевозившим бочки с порохом. Доберись они до этого зелья, и поход можно было бы заканчивать.

Как поведал Нечай, сам государь, навещая меня и справляясь о здоровье, сказал, что без предательства тут не обошлось. Очень уж уверенно и целенаправленно степняки шли именно к месту, где находились запасы пороха, который подготовлен не для обстрела крепости, как можно было подумать, а для подрыва стен, о чем знало совсем уж немного людей.

В общем, если убрать в сторону лишнее словоблудие, захват Казани планировался давно, и подготовка к этому велась серьёзная. Для гарантированного результата этого мероприятия в планах государя было взорвать часть крепостной стены, и для этого в обозе везли значительные запасы пороха, на который и нацелились напавшие на нас татары.

В общем, я своими действиями во время нападения не просто поломал планы степнякам, но и реально выручил государя и все собранное войско, о чем тот не постеснялся сказать во всеуслышание и пообещал достойно наградить, если я, конечно, выживу.

Дело в том, что я в горячке боя сам не заметил, как получил сразу несколько резаных ран, из-за чего потерял много крови и только чудом не сдох. Самое поганое, что сразу две эти раны воспалились, и их, пока я был без сознания, пришлось вскрывать и чистить.

Нечай продолжал рассказывать, а я, слушая его, параллельно размышлял, и мысли мои назвать весёлым язык не повернётся.

Только сейчас, пребывая на краю жизни и смерти, я задался вопросом: а что, собственно, Святозар со мной сотворил?

Нет, понятно, что он учил меня на совесть, и тот же боевой транс — фишка круче не бывает, но какого хрена я уже который раз даже не почувствовал, когда меня ранили? Более того, после окончания боя не занялся первым делом перевязкой полученных ран, а откровенно тупил. Опять же, поведение во время этого самого боя совсем за гранью.

Какого хрена я полез защищать обоз, встав насмерть на пути орды? Никто ведь не мешал объединиться с теми же пушкарям и бить степняков на расстоянии по принципу «дали залп, отошли, перезарядились и повторили».

Конечно, порох при таком раскладе татары захватили бы и взорвали, зато я людей бы сберег.

Так, терзаемый подобными мыслями, под бубнеж Нечая я сам не понял, как уснул, а проснулся, казалось, уже через мгновение от резкой боли.

В себя пришел в одно мгновение и, открыв глаза, увидел перед собой непонятного хрена с засаленными волосами, выбивающимися из-под несуразного головного убора. Мужик ворочал моё тело, будто мешок с картошкой, и по-живому старался оторвать закрывающую рану повязку.

Даже не пытаясь осознать происходящее, я на автомате произнес:

— Руки убрал и отошёл от меня!

В поле зрения тут же появился Нечай, который пояснил:

— Семен, это государь своего врача прислал из немцев.

— Скажи, Нечай, этот врач руки мыл?

По вильнувшему взгляду соратника я понял, что нет, не мыл, и продолжил говорить.

— Что, Нечай, решил избавиться от меня?

— Что ты такое говоришь? — возмутился он, а я начал нагнетать.

— Правду говорю. Напомни, сколько раз я объяснял, что при обработке ран главное — это чистота? Так какого хрена ты позволил этому мудаку иноземному лезть к моим ранам грязными руками? И у нас все приготовлено для перевязок, опробовано и отработано, так зачем ты разрешаешь непонятно кому накладывать на раны неизвестные мази?

Нечай, выставив перед собой руки, ответил, при этом отодвигая плечом этого врача:

— Все понял, все сам сделаю, только не злись.

Врач что-то залопотал возмущенно, говоря по-русски с жутчайшим акцентом, отчего понять его речь не особо получалось.

Нечай особо церемониться не стал, развернул его лицом к выходу и подтолкнул, произнеся:

— Ты иди отсюда, мил человек, дальше мы без тебя управимся.

Врач не стал сопротивляться, буркнул что-то о том, что будет жаловаться царю, и ушёл. Нечай же занялся моими ранами, попутно рассказывая новости и отвечая на вопросы.

Оказывается,