Сиротка в Академии Мрака. Королева Теней - Мария Александровна Ерова

Тот окинул меня непонимающим взглядом, а после медленно произнёс:

— Нет. О чём ты, Росали?

Я не знала, как лучше ему преподнести ту информацию, которую я собиралась озвучить.

— Ладно, — я собралась с духом. — Скажу прямо. Вчера я слышала, как вы с Николасом кого-то обсуждали. И я пришла к вы воду, что этот «кто-то» и есть я…

Я следила за его реакцией, но то ли Волк был хорошо подготовлен морально ко всякого рода неожиданным поворотам, то ли он и в самом деле не понимал, что происходит.

— Я не понимаю...

— Не слушай его, Росали, всё он понимает…

Я вздрогнула, услышав этот голос и моментально осознав, что мы с Себастьяном всё это время были здесь не одни. Или же обладатель чарующего мужского тенора появился здесь позже, переместившись сюда, скажем, с помощью личного портала? Иначе как можно было объяснить появление здесь Ника?

Конечно, я постаралась сделать вид, что вовсе не удивлена, но всё равно в моей голове никак не укладывалось столь внезапное перемещение секси-котяры от точки «А» до точки «Б». Но куда гораздо больше меня заинтересовала произнесённая им фраза… Неужели?! Неужели я сейчас узнаю что-то такое, что, возможно, изменит моё представление об этом мире или даже мою жизнь?

Николас уселся на самый край перил смотровой площадки, балансируя с кошачьей грацией, будто твёрдый камень под ним был мягкой подушкой. Утренний ветерок играл его золотистыми прядями, а небольшие кошачьи ушки подрагивали, улавливая каждый звук. Он был одет в свою форму адепта Академии Теней, которая странным образом сочеталась с его небрежной позой и томным взглядом.

— Не слушай его, Росали, — повторил Николас, облизнув губы. — Просто наш дорогой Волк всегда предпочитает молчать, когда слова могут что-то изменить.

Я перевела взгляд с Себастьяна на Николаса, чувствуя, как в груди закипает странная смесь раздражения и любопытства.

— И что же он должен был сказать? — спросила я, скрестив руки на груди.

Николас рассмеялся — лёгкий, музыкальный звук, который, казалось, колокольчиком разливался в воздухе.

— О, много чего, — Ник подмигнул мне, и в его глазах вспыхнул озорной огонёк. — Например, что ты не просто случайная девушка, забредшая в наш мир. Или что твоя внешность — это не просто милый бонус к твоему реальному положению, о котором все причастные, как и наш Себастьян, предпочитают помалкивать.

При этих словах Волк резко повернулся к нему, и в его синих глазах вспыхнуло предупреждение.

— Николас...

— Что, Волк? — кошачьи ушки Николаса дёрнулись, а губы растянулись в вызывающей улыбке. — Ты же знаешь, что я не могу долго хранить секреты. Особенно когда они касаются таких... интересных девушек.

Он соскочил с перил и сделал несколько шагов в мою сторону. Его движения были плавными, почти хищными, и я невольно замерла, чувствуя, как сердце забилось чаще.

— Росали, — он остановился так близко, что я почувствовала его лёгкий аромат, тёплый, пряный. — Ты действительно хочешь знать правду?

Я посмотрела на Себастьяна. Его лицо было каменным, но в глазах читалось что-то... почти похожее на страх. Однако он продолжал молчать.

— Да, — прошептала я. — Хочу.

Николас улыбнулся, и в этот момент его клыки выглядели чуть острее, чем у обычного человека.

— Тогда слушай внимательно... история будет долгой.

Глава 21

«Темное небо разрывали кровавые всполохи, словно сама тьма истекала ранами. Багровые звезды, вспыхнувшие в предрассветный час, складывались в зловещие крестообразные узоры — древнее предупреждение, выжженное на скрижалях судьбы. Но королю Кирису не нужны были знамения. Он чувствовал надвигающуюся беду каждой клеткой своего существа, как чувствует зверь приближение бури. В воздухе стоял тяжелый запах горелого камня и железа, будто сам замок уже начал тлеть изнутри.

— Ваше величество... - голос придворного мага дрожал, словно осенний лист на ветру. — Королева Гимира... у неё начались схватки!

Кирис сжал рукоять меча так, что кожа на ладонях побелела. Где-то в глубине замка раздался протяжный стон, пронзивший каменные стены.

— Слишком рано, — прошептал он, и слова его повисли в воздухе, как проклятие. — На три луны раньше срока…

Однако запущенный процесс было не остановить, и он мрачно и нетерпеливо ждал новостей, обрушившихся на него словно снег на голову.

Когда ему принесли завернутый в алый шелк сверток, мир вокруг словно перестал существовать. Крошечное личико, сморщенное, искажённое первым криком, крохотные пальцы, сжимающиеся в кулачки — такая хрупкая жизнь посреди надвигающегося кошмара.

— У Вас дочь, Ваше величество, — произнес кто-то за его спиной, но голос звучал будто из другого измерения.

— Прости меня, маленькая, — прошептал Кирис, прижимая ребенка к груди. Он всё не мог налюбоваться на творение собственной души и плоти, но с отчаянием осознавал, что должен был сделать. Его голос сорвался на полуслове, когда он начал произносить древние слова заклятия. Воздух вокруг вспыхнул мертвенно-голубым светом, тени закружились в безумном танце, а по рукам короля побежали золотые нити магии, оплетая младенца. — Я отправлю тебя туда, где никто не сможет причинить тебе зла. Где никто не узнает, кто ты...

Сверток в его руках стал прозрачным, словно утренний туман, а затем исчез вовсе. В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только треском факелов.

Грохот падающих ворот прозвучал как похоронный звон. Первые крики стражников пронзили ночь, когда тьма ворвалась в замок. Кирис не стал брать меч. Он стоял посреди тронного зала, встречая смерть с гордо поднятой головой, а на губах его играла странная улыбка.

— Где дитя? — зарычал предводитель нападающих, его когти скребли по каменному полу. Алые глаза сверкали яростью в свете пылающих факелов.

Король медленно покачал головой.

— Вы никогда не найдете ее. Она ушла туда, куда ваша тьма не проникнет никогда.

Клинок, пронзивший его грудь, принёс почти облегчение. Где-то вдалеке донесся последний крик королевы, заглушаемый звериным рыком победителей. Кровь затопила каменные плиты, смывая следы их былого величия. Но когда дым рассеялся, победители поняли — они проиграли. Ребенка не нашли. А вместе с ним исчезла и та сила, ради которой все это затевалось. Где-то в другом мире, под другим небом, маленькая принцесса сделала первый вдох, не ведая о том, какая судьба была ей уготована.»

* * *

Я стояла, ощущая, как слова Николаса вязнут в сознании, такие желанные, но оставляющие после себя странную горечь. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но эта боль казалась такой далекой, такой незначительной по сравнению с тем вихрем,