Сердце истинного вампира - Северина Мар

После обеда и завершения проверки бараков люди загрузились в приехавший автобус, который должен был отвезти их на вокзал. Катаржина осталась на улице в компании хмурых оборотней-охранников.

– Ну что, панде Катаржина, аудит мы, можно сказать, закончили и прошли? – поинтересовался пандер Корнель, подкатившись к ней, как веселый снеговик, слепленный из одного гигантского шара.

– Аудит закончили, – кивнула она. – Но прошли ли вы его, это другой вопрос.

Пандер Корнель побледнел и испуганно глянул на нее. Катаржина поморщилась от ударившей в нос кислоты. И почему люди вечно потеют, когда нервничают или боятся?

– Да как же так может быть, чтобы не прошли? – заволновался пандер Корнель и аж подпрыгнул на месте. – Все ведь у нас в порядке и правильно, разве нет?

– Хорошо бы нам это отдельно как-нибудь обсудить, – пробормотала Катаржина, задумчиво глядя в сумрак. – Вы вроде к себе на чай звали?

– Звал! – мэр кивнул так, что шапка съехала на затылок. – Вы приходите сегодня к семи. Я машинку за вами пришлю!

– Присылайте, – согласилась Катаржина.

Вернувшись в отель, она немного посидела на кровати, думая, что делать дальше. Она не боялась – в ней скорее горел азарт. Будучи оборотнем, Катаржина привыкла, что лишь немногие вещи могли в действительности ей навредить. Разве что серебро или более дикий и сильный зверь. Внутри нее все дрожало при мысли о том, что она почти достигла цели и совсем скоро сможет выследить, нагнать и схватить истинного вампира.

Она прошла в номер к Домаку. Он, открыв после короткого стука дверь, уставился на нее со смесью испуга и удивления. Катаржина протиснулась мимо него в номер, оказавшийся еще хуже ее люкса. В тесную комнатушку едва уместилась узкая кровать и кособокая тумбочка. Закрытое решетками окно выходило во двор, тот самый, где Катаржина выпустила крысу.

– Перестань, я по делу! – отмахнулась Катаржина, увидев, что Домак принялся обреченно расстегивать пуговицы мятой рубашки. – Сядь!

Пораженный Домак плюхнулся на кровать. Она же опустилась на единственный стул и быстро рассказала о подозрениях панде Валентины и собственных домыслах.

– Так что у нас остался вечер и полдня, чтобы все выяснить и понять, где скрывается истинный вампир, – завершила свой рассказ Катаржина, убирая выбившуюся из прически прядь за ухо. – Но я думаю, тут все будет просто. Корнель точно в это втянут. Надавим на него и он все расскажет. Я, правда, не совсем поняла, зачем ему столько вампиров плодить. Может, хочет поднять восстание?

– Панде Катаржина, просто тут ничего не будет, – сказал Домак, глядя на нее как на ребенка, сморозившего глупость. – Если вы правы, то в Хортске сейчас тысячи новорожденных вампиров, которые еще не обрели свое сознание и подчиняются тому, кто их обратил. Нужно как можно скорее покинуть город. Лучше всего обернуться волками и уйти через лес, там выйдем к замерзшей реке и…

– Не говори глупости. Если мы сбежим, то они поймут, что мы все узнали. Прежде чем бойцы Ведомства порядка будут тут, истинный вампир сам затеряется в лесах. Ищи его потом. Нет, эту тварь надо брать тепленькой, пока он еще ничего не заподозрил.

– С чего вы так уверены, что этот вампир истинный?

– Истинный или нет, он явно древний и могущественный, достаточно сильный кровосос, чтобы его сердце было нам полезно. Это единственная зацепка, которая у нас есть.

– А как же тот вампир, который принес лекарство от земляной лихорадки? Если он готов пожертвовать собой, чтобы спасти больных детей, то вряд ли стал бы обращать в вампиров целый город.

– Никто из тех, с кем я общалась, ничего не может о нем сказать. В отчетах о нем тоже ничего нет. Похоже, это просто сказка, вымысел. Может быть, Дрозд все это выдумал, чтобы посмеяться надо мной.

– Давайте хотя бы… может быть… – бормотал Домак. Он вскочил с кровати и принялся вышагивать по узкой комнате, постоянно натыкаясь на стены.

– Может быть – что? – раздраженно выдохнула Катаржина.

– Проведем расследование, расспросим, может, кто знает чего?

– Кого ты собрался расспрашивать? Тут людей живых почти нет, а те, что есть, работают на мэра.

– Может, хотя бы поговорим с портье?

Катаржина вздохнула. Ей пришлось согласится, чтобы успокоить Домака. Если бы она знала заранее, что он такой нервный, то не стала бы делиться с ним всеми подробностями. Просто велела бы готовиться к драке.

Но портье, кажется, был к ней расположен и в первый день сам пытался что-то рассказать. Может, и имело смысл попытаться с ним поговорить.

Они спустились вниз. В углу бубнил телевизор – показывали запись какого-то спектакля. Портье стоял за стойкой, безучастно глядя на поднимавшуюся за окном метель. Иногда по его бледному лицу словно проходила судорога, заставлявшая его хмурить брови, морщить нос и шевелить усами, будто он к чему-то принюхивался.

Они подошли к стойке, но портье даже на них не взглянул.

– Добрый день, пандер, – поздоровалась Катаржина, привлекая его внимание.

– Добрый день, панде, пандер. Могу чем-то помочь вам? – портье ожил, подняв на нее пустые белесые глаза.

По ее загривку прокатился холодок. Катаржина принюхалась. Нет, все было в порядке. Он пах как обычный человек – табаком, дешевым молотым кофе и вонючим одеколоном с ароматом химических елок.

– А мы вот завтра с утра уезжаем, – как ни в чем не бывало протянула Катаржина. – Думали, каких-нибудь гостинцев купить или сувениров. Может, подскажите, что у вас есть интересного?

Портье принялся заучено бормотать про резные игрушки, шкатулки и варенье из шишек. Катаржина слушала, опершись локтем о стойку, а Домак маячил за ее спиной беспокойной тенью.

– Знаете, хорошо у вас тут в Хортске, спокойно, уютно. Не то, что в больших городах, – сказала Катаржина, когда портье закончил. – Наверно, иногда бывает скучно? Вы думали отсюда уехать туда, где потеплее?

– Мне нельзя, – протянул портье. – Здесь ведь Наташенька, сестренка моя.

– Да? Разве девушке есть чем здесь заняться? Ее-то тут что держит?

– Ну… Она самодеятельностью занимается. В ансамбле вот танцует…

– И давно ваша Наташенька стала вампиром?

Портье крякнул и уставился на Катаржину слезящимися глазами. Если он до этого казался бледным, то теперь посинел, как мертвец, которого готовились хоронить.

Он дернулся вперед, попытавшись выскочить из-за стойки. Домак схватил его за плечо. Портье пискнул, скривившись от стальной хватки.

– Тащи его туда, – Катаржина указала на узкую дверцу за стойкой.

Втроем они ввалились в тесную темную комнатушку, выходившую единственным зарешеченным оконцем на внутренний двор. Домак толкнул портье, и тот рухнул на узкую койку.

Катаржина щелкнула выключателем на стене. Под потолком загорелась тусклая лампочка, лишенная абажура.