Сердце истинного вампира - Северина Мар

Похоже, что в этой коморке с поцарапанной мебелью и облезлыми желтыми обоями и жил портье. На стене висела фотография в резной раме: дородная женщина в цветастом платье и рядом с ней двое детей – сутулый и худощавый подросток, в котором угадывался портье, и крошечная девчушка с двумя куцыми хвостиками.

Портье скривился, сел на койке и, обхватив себя руками, запричитал:

– Я вам ничего не говорил! Я вам не говорил ничего!

– Не говорил, – подтвердила Катаржина, усаживаясь на колченогий стул напротив него. – Но теперь обязательно все расскажешь.

Портье завыл и со всхлипами принялся царапать руками лицо. Домак схватил его за запястья. Катаржина нахмурилась. С таким она еще не сталкивалась.

– Это он с собой борется. Хочет вам все рассказать, но не может. Гипноз не дает, – раздалось от приоткрытой двери.

Катаржина обернулась. В дверях, привалившись к косяку, стоял Яков. Он был в той же фуфайке нараспашку, которую одалживал ей, и драном сером свитере. Светлые волосы, беспорядочно путаясь, стекали по вороту.

Домак, успевший стянуть руки портье ремнем, весь сжался, словно приготовился к атаке. Катаржина жестом приказала ему успокоиться.

– Под каким еще гипнозом? – спросила она у Якова.

– Ну как же, панде, жена мэра применила к нему гипноз, чтобы он делал, что сказано. Работал за стойкой, носил багаж и, главное, никому не рассказывал о том, что творится в городе.

– И что же здесь творится?

– Год назад пандер Корнель уехал по делам в столицу, а вернулся уже не холостым, а женатым. Его супруга, панде Роза, сначала дома сидела, все говорили, что у нее слабое здоровье. А затем она стала созывать гостей каждый вечер. И понемногу город начал меняться. Панде Роза завела тут свои порядки. Принялась обращать людей в вампиров. Когда это стало ясно, то старые вампиры, которые давно здесь жили, попытались ей противостоять. В итоге всех несогласных убили, а остальные перешли на ее строну.

– А ты, получается, согласный? – мрачно поинтересовался Домак.

– Не-а. Я позже сюда приехал, когда здесь уже новые порядки были.

– Вампирам нельзя самовольно передвигаться по Содружеству. У тебя есть разрешение на перевод? – сурово спросил Домак.

– Ой, а я не знал, что разрешение нужно! Просто пришел, и все, – ответил Яков, запуская пятерню в и без того растрепанные волосы.

Домак молча двинулся к нему.

– Что-то я заболтался с вами! Мне поросят кормить надо! – воскликнул Яков, прежде чем дать деру.

Домак погнался за ним, но так и не поймал странного дурашливого вампира. Тот словно под снег закопался.

Глава 9

Пандер Корнель жил в отдельном особняке, окруженном черными скелетами дубов и пышными юбками елей, разросшихся за чугунным кованым забором.

Катаржина пришла вместе с Домаком. Дверь открыл худощавый парнишка с черными, художественно взъерошенными волосами и белой матовой кожей, одетый в брюки и рубашку. Катаржина едва сдержала себя, чтобы не поморщиться, передавая ему шубу: от парнишки несло гнилью.

– Здравствуйте! – протяжно поздоровался вышедший к ним пандер Корнель.

Началась обычная суета, которая всегда сопровождает появление гостей. Пандер Корнель спрашивал, как добрались, мягко ли ехала машина, приговаривал, что все уже готово и их уже заждались. Катаржина дежурно восхищалась тем, как у них красиво и уютно в доме. Посмотреть в доме мэра и правда было на что: пол был выложен дубовым паркетом, на потолках горели хрустальные люстры, стены почти сплошь закрывали шкафы, заставленные книгами, сервизами, хрустальными бокалами, статуэтками и прочими недешевыми безделушками.

Их проводили в столовую, где на длинном, покрытом шелковой скатертью столе стояли блюда с запеченной уткой, поросенком в яблоках, разными соленьями и пирогами. Были даже свежие фрукты и большой кремовый торт, будто хозяева собрались праздновать чей-то день рождения.

Катаржину и Домака усадили по центру стола. Пандер Корнель хотел было сесть напротив, но двери тут распахнулись, и в комнату вплыла изящно сложенная женщина со светлыми волосами, убранными в высокую прическу. Ее кожа, оттенявшаяся лиловым бархатным платьем, казалась отлитой из фарфора, а глаза походили на темную прорубь посреди замерзшего озера.

Домак вздрогнул. Его рот приоткрылся, а кадык резко дернулся.

– Розочка, милая, посидишь с нами? – заворковал пандер Корнель, и Роза, кивнув, опустилась на стул, который он ей подвинул.

Катаржина нахмурилась. Сколько бы она ни принюхивалась, ее ноздрей касался лишь приторный аромат духов и пудры. Она не чувствовала запаха тлена. Если бы не слова Якова, она была бы уверена, что жена мэра – обычный человек.

Еда тоже пахла нормально. Будь в ней яд, Катаржина и Домак почувствовали бы. Началась обычная светская беседа из тех, что сопровождают такие ужины. Пандер Корнель расспрашивал о жизни в столице и сокрушался, что давно там не был. Домак говорил, что в столице суетно и шумно и он бы лучше перебрался на юг.

Катаржина слушала их, подперев ладонью щеку и изредка вставляя в беседу реплики. Ей порядком наскучил этот цирк, и она все ждала, когда пандер Корнель перейдет к главному.

Их тарелки опустели, и в столовую вошла служанка в скромном сером платье и переднике. Она прошла вдоль стола, собирая пустую посуду. Когда она нагнулась над Катаржиной, чтобы забрать ее тарелку, та едва сдержала дрожь: в доме мэра прислуживала Наталия, танцовщица из ансамбля и сестра портье. Как же так вышло, что эта девушка стала вампиром?

– Панде Катаржина, могу я поинтересоваться, каковы же результаты проверки? – наконец спросил пандер Корнель.

– А вы как думаете? – холодно спросила Катаржина.

– Я думаю, прошли, – с надеждой протянул он. – У нас же все хорошо: четко, чисто и по правилам.

– Если только правила предусматривают несанкционированное обращение людей в вампиров и строительство подпольных кровяных свиноферм, – ответила Катаржина.

Домак, вздрогнув, скосил на нее взгляд. Он, видимо, не думал, что она все скажет прямо.

Пандер Корнель замер. Его рот медленно приоткрылся, щеки обвисли, отчего он стал похож на огромного обиженного младенца, который вот-вот заплачет.

Молчание прервал заливистый, хрустальный смех: хохотала панде Роза, откинувшись назад и запрокинув голову, словно подставляла шею.

– А ты не дурна, все-таки заметила! – воскликнула она, поворачиваясь к Катаржине. – Жаль только, что оборотень. Вас, псин, в вампиров не обратить.

– Оборотней-псин не бывает, – заметила Катаржина. – Мы волки.

– Это все… это все недоразумение. Вы все совсем не так поняли… – запричитал пандер Корнель.

Роза искоса на него глянула, и он замер, словно зажеванная кинопленка.

– Да, вы все не так поняли, – подтвердила Роза, снова уставившись на Катаржину. Ее зеленые глаза пожирали, грызли, вырывая куски из ее