Статус: До сих пор Клинок Системы - Андрей Мельник

в меня, как мотылёк, летящий на свет. Я помогла ей тогда, связала с Мэдом, и с тех пор она изменилась. И всё равно до сих пор её можно назвать лишь слабой богиней. С горсткой верующих и зверолюдов она медленно возвращает себе силы и утраченный статус. И она не жалуется, не ноет. За это я её уважаю.

Мы помолчали, пока я доедала булочку. Потом Элея поменяла позу, подтянула колени к груди и повернулась ко мне.

— Расскажи, как съездили? Чувствую, вы там что-то грандиозное устроили.

— Уфтроили, — облизнула я пальцы и откинулась на подушки. — Портальную арку кельдаров собрали в эльфийском лесу, у Тарна поставили, рощу его навестили, запасы подтырили. Имирэн теперь корневой эльф. Изменился так, что его бывшие коллеги из стражи не узнали. А ещё Фрею разбудили.

Элея моргнула и непонимающе уставилась на меня:

— Фрею? Это кто?

— Да так… — махнула я рукой. — Одна ворчливая баба, моя ровесница. Четырёхглазая и злая, с характером невыносимым. Мы с ней знакомы с незапамятных времён. Но она всё равно прикольная и, если закрыть глаза на её выкрутасы, очень даже неплохая богиня.

— Ровесница? — прищурилась Элея. — Какое поколение? Времён забытой войны?

Я покачала головой:

— Старше… Намного старше. Из второго поколения богов, пришедших после того, как Система запечатала Первых в своей тюрьме. А познакомились мы с ней попозже, через пару поколений. Где-то незадолго до возвышения кельдаров.

Элея уставилась на меня, и её силуэт застыл. Даже подрагивание прекратилось.

— Ого… Я и не знала, что ты такая…

— Старая? — подсказала я.

— Мудрая, — поправила она без тени иронии.

— А, это да! — расплылась я в довольной улыбке и приняла протянутый Элеей кувшин с вином. — У меня с тех пор столько воспоминаний, что и за тысячу вечеров не перескажешь. Да только обсудить их не с кем было до последнего времени. Вот Фрея очнулась. Четырёхглазая взялась восстанавливаться в малом мире, связалась с сестрой моего оболтуса.

— С сестрой Алекса?

— Ага. Надеюсь, тысячи лет в посмертии не испортили старушку и она сохранила остатки адекватности. Как-нибудь загляну со своим на Землю и пообщаюсь с ней. А если она сюда вернётся, я вас познакомлю. — Я отпила из кувшина и вытерла губы тыльной стороной ладони. — В этом мире мужланов нам, девочкам, нужно держаться вместе.

— Полностью согласна, — кивнула Элея. — Кстати, у тебя же день рождения скоро?

Я чуть не подавилась вином.

— Ну что ты, брось… Богам праздновать день рождения? Я тебя умоляю! Мы можем тысячи лет жить. И что, каждый год трястись в ожидании подарков? Фантазии не хватит ни у кого.

— Но ты же сама говорила…

— Говорила. — Я поставила кувшин и повернулась к ней. — Первая годовщина нашей совместной жизни с оболтусом. Это другое. Это мне важно. А от остальных мне ничего не надо. И даже не думай тратить божественность на какую-нибудь ерунду, слышишь? Я обижусь! Тебе самой восстанавливаться и восстанавливаться. В этом Домене божков, которые даже не являются перед своими верующими, а просто хапают Веру с избранных, как жуков в навозной куче, — слишком много. И ты с ними конкурируешь. Огромный потенциал целого региона размазывается на сотню этих личинок, и ни одна из них палец о палец не ударила ради людей. Неудивительно, что здесь так тяжело жилось: ни одного по-настоящему сильного человека с настоящей божественной поддержкой.

— Ну, уже есть, — улыбнулась Элея.

— Да… — вздохнула я. — Есть. И этот гений куда-то сбежал. Нырнул в портал, ни слова мне не бросив. Ух, я его пришибу, когда найду!

— Не переживаешь, что он без тебя учудит чего или с ним случится нехорошее?

— С этим болваном? — фыркнула я. — Он без меня такое непотребство с генералами демонов вытворил, что у половины инферналов, узнай они об этом, нервный тик начался бы.

Элея мгновенно подалась вперёд, и глаза её загорелись:

— О! Какое⁈

— Э-э-э… Остынь. Мозги он им выносил, а не то, что ты подумала.

— А, ну ты бы сразу так и объяснила, а не вводила меня в заблуждение. — Элея откинулась назад и рассмеялась, прикрыв лицо ладонью.

Я тоже хмыкнула и плеснула в рот ещё вина. Мы сидели в мягком свете ламп среди расписных стен с фигурами зверолюдов, и мне на мгновение стало так тепло и спокойно, что захотелось остаться здесь навсегда. Просто сидеть, пить вино, болтать с подругой и не думать ни о турнирах, ни о демонах, ни о записках от безответственных избранных.

Элея помолчала какое-то время и всё же вернулась к той же теме:

— Значит, никакого праздника? Никакого веселья на годовщину?

— Вот именно, что это наша с Лисоглядовым годовщина. — Я покрутила кувшин в пальцах. — Я не знаю, что он там приготовил, но буду счастлива, если он просто вспомнит об этом дне.

— Зная мужчин…

— Ой, и не говори, — закатила я глаза. — В крайнем случае возьмём вина, и пусть павоз катится. И все проблемы этого мира тоже катятся куда подальше. Я собираюсь жить полной жизнью, наслаждаться всем так, как никогда за все эти годы не наслаждалась. И ни указания Системы, ни тупость моего балбеса меня не остановят!

Элея посмотрела на меня долгим мягким взглядом:

— Ты заслуживаешь хорошего праздника, Алиса. Правда.

— Знаю, — ухмыльнулась я. — Я, вообще, много чего заслуживаю. Начиная с нормальных поваров в ресторане.

Мы просидели ещё около часа, перебирая новости и перемывая всем косточки. Элея рассказала, что приток верующих не ослабевает, оборотни потихоньку завоёвывают доверие горожан, и даже самые упёртые скептики начинают признавать: зверолюды Элеи не представляют угрозы. Я в ответ делилась подробностями нашего путешествия, разумеется опуская некоторые личные детали.

Ночь перетекла в предрассветные сумерки, и я поднялась, отряхивая подол.

— Пора. У нас сегодня отъезд, а мне ещё нужно проследить, чтобы эти бестолочи всё правильно упаковали.

— Действительно, пора. Я ведь с Мэдом тоже поеду. Он будет участвовать в отборе… — Элея поднялась следом и поплыла уже полупрозрачная рядом.

Мы шли по утренним улицам мимо первых торговцев, выкатывающих тележки, мимо пекарен, из которых тянуло свежим хлебом. Город просыпался.

Крево за последний год здорово изменился, и это приятно. Водопровод тянут, дороги латают, стены укрепляют. Мой оболтус