Министр товарища Сталина 3 - Ал Коруд

В своих воспоминаниях ветераны войны указывают, что даже 21 июня на западной границе части ЗапОВО в боевую готовность не привели. Всё шло по уставам мирного времени. Так, бывший механик-водитель Н. Ф. Иринич вспоминал:

— «Вечером 21 июня возвращаемся из танкового парка, командир роты вызывает в свою палатку и говорит, чтобы я 22 июня, в воскресенье, ехал в Белосток на соревнования по плаванию, а в понедельник — в Харьков на курсы инструкторов вождения Т-34».

Вечером 21 июня в войсках ЗапОВО готовились к выходному дню, смотрели выступления артистов самодеятельности и приглашённых профессиональных коллективов. Когда стемнело, в воинских частях начался показ кинофильмов. Вечером 21 июня с большинства аэродромов лётчиков и техников отпустили в авиагородки к семьям, на аэродромах остался только личный состав дежурных эскадрилий. На все звонки Сталина об обстановке на границе и готовности войск командующий ЗапОВО генерал Павлов отвечал о готовности частей округа к отражению противника.

Непонятны и распоряжения командования ЗапОВО по артиллерии. Буквально перед началом войны с тяжёлых орудий сняли прицелы и спрятали их в полковые сейфы. Из-за этого тяжёлая артиллерия не могла быть использована в бою. Полевую артиллерию вообще за несколько дней до начала войны вывели на манёвры из мест постоянной дислокации, оставив пехоту беззащитной. Так же обстояло с зенитной артиллерией. Несмотря на тревожную обстановку, командование ЗапОВО не отменило учебных сборов артиллерии. Из-за этого соединения 3-й и 10-й армий встретили войну без зенитного прикрытия, так как артиллерия находилась на окружном полигоне. Только в 4-й армии, имевшей полигон южнее Бреста, зенитная артиллерия, ускоренно закончив учебные стрельбы, успела вернуться в свои соединения. Орудия размещались в расчёте 3–4 единицы на один километр фронта. Хотя все генералы знали, что у Вермахта принято пробивать оборону противника группами от 30 до 80 танков на один километр фронта. Первый же танковый залп уничтожал все 3–4 орудия.

Много проблем имелось и у военной авиации. Авиация западного округа в основном состояла из самолётов старых типов. Новых насчитывалось около 30%. Остро ощущалась нехватка штурмовой авиации — основного средства поддержки войск. Всего штурмовиков на весь ЗапОВО — 85, из них новых — 8. Из-за недостатка аэродромов самолёты располагались скученно. Часть аэродромов не готовилась, не имела необходимого оборудования, подъездных путей, средств связи, ёмкостей для горючего и запасов боеприпасов. Из 57 оперативных аэродромов, расположенных западнее Минска, к 22 июня горючее имелось только на 22. Часть аэродромов истребительной авиации находилась в непосредственной близости от границы — в зоне, достигаемой огнём тяжёлой вражеской артиллерии. Причём именно на этих аэродромах сосредоточили новейшие самолёты.

Например, на аэродроме Долубово, находившемся в 10 км от границы, базировалось 73 самолёта, из которых 50 — новых МиГ-3. Из-за этого в первые часы войны большинство новейших самолётов на приграничных аэродромах ЗапОВО уничтожила немецкая артиллерия и авиация. Отсутствие необходимого числа боеприпасов и горючего привело к катастрофическим последствиям. Так, одно из самых мощных соединений Красной Армии — 10-я армия — разгромили на второй день войны из-за того, что закончились боеприпасы и горючее. По этой же причине в течение двух-трёх дней полностью уничтожили 6-й и 11-й мехкорпуса. Такая же участь постигла и другие воинские части западного округа.

Склады с боеприпасами, продовольствием, горючим, медикаментами, полевые госпитали и лазареты по чьему-то преступному распоряжению расположили недопустимо близко от границы — в 30–80 км. В первые дни войны большинство из них либо разбила вражеская артиллерия и авиация, либо захватили. К 29 июня на территории, занятой противником, осталось 60% окружных складов от всех имевшихся в ЗапОВО. А потери инженерного, обозно-хозяйственного, медико-санитарного имущества и средств противохимической защиты достигли 85–90% запасов фронта. Практически уже на второй день войны бронетехника вермахта передвигалась на советском горючем.

Недостаточная численность войск ЗапОВО привела к тому, что на каждую дивизию Красной армии приходилось от 40 до 60 км линии обороны, хотя Устав требовал максимум от 8 до 10 км. Бедой стало и то, что из-за оттока сил в Киевский ОВО большая часть дивизий Западного ОВО укомплектована личным составом почти на четверть. Проблема с укомплектованностью экипажами и расчётами существовала в авиации, артиллерии и танковых войсках. Так, например, к 22 июня укомплектованность мехкорпусов офицерами-танкистами составляла 45–55%, сержантами — всего 19–36%.

Таким образом, 18, 19, 20, 21 июня никаких действий по выполнению директивы от 18 июня генералитет ЗапОВО не проводил. Кстати, похоже вели себя и генералы Киевского ОВО. Так, например, командующий Киевским Особым военным округом Кирпонос, который с первым залпом войны автоматически становился командующим Юго-западным фронтом, до обеда 22 июня не разрешал привести войска в боевую готовность. То есть война шла уже восемь часов, а военнослужащие Киевского ОВО продолжали нести службу по планам мирного времени. Так же поступали другие генералы ЗапОВО и Киевского ОВО. Ну как тут не провести расследование?

Меня, например, крайне интересует: чем именно купил себе не просто жизнь и свободу, но и генеральские лампасы Мерецков, освобождённый, по моим сведениям, по личному указанию Сталина? Рискну предположить — поголовной сдачей уцелевших и оставшихся при должностях в РККА подельников по «военному заговору». Возможность уничтожить всех потенциальных предателей наверняка являлась для Верховного важнее, чем жалкая жизнь одного — уже разоблачённого генералишки. И Мерецков, и Павлов прошли «школу Испании», как и многие впоследствии расстрелянные командармы. Сдаётся мне, что Испания как раз и пронизана насквозь троцкистским подпольем, превратившим её в «кузницу кадров» для собственных выдвиженцев. Имелись и персонажи рангом помельче, но тоже при большом количестве ромбов в петлицах. Именно они-то, вовремя «упав на дно», и пересидели «великую чистку» 1937-го. А 22 июня 1941 года решили, что наконец настал их час…

Доложив Сталину о продвижении работы комиссии, я в тот же день заручился его поддержкой. Так что вне очереди побеседую с Понеделиным и Музыченко, вплотную займусь выжившими абверовцами, которые создали сеть ещё от «Остехбюро». Ну и генерал Покровский с Ждановым и Мехлисом перетрясут всех генералов и особистов 1941 года по округам. Письма для них у меня в папке. Так что денёк выдался хлопотным. Ой, я уже прикидываю, как вскорости разозлится начальник Генштаба, получив крайне интересную информацию. И как после этого ряд бывших командармов моментально окажутся во внутренней тюрьме МГБ — по просьбе Василевского. Может, даже позволю себе закатать рукава и лично допросить некоторых уродов.

В голову приходит интересная мысль. Полёт Рудольфа Гесса в Великобританию в 1941 году