Мастер билдов 2 - Егор Петров

Додумывал я это уже под нарастающий грохот.

— Нет, Сайрус. Слишком дорого, и тебе оно подойдёт лучше. И ещё, кстати, возьми к нему слой…

Договорить я не успел, потому что земля вздрогнула.

С севера пришёл удар — не звук даже, а толчок, от которого в окнах лопнули стёкла. Потом ещё. И ещё.

Над северными кварталами вставали столбы пыли. Высокие, бурые, один за другим. Кто-то ломал дома, и я догадываюсь, кто это может быть. Десятиметровая очаровашка ворвалась в город.

Я лежал, считал столбы и вдруг похолодел.

Северная стена. А у северной стены — лавка Корна.

Не помню, как встал. Просто обнаружил себя на ногах, качающимся, пока Сайрус уточнял у Тагриса, когда Эльма очнется.

Перед тем, как рвануть к Корну, притормозил у туши царя. Глефа и посох. Вещички с боссов надо бы прибрать. Ну, если не для боя, так унести. Ага. Я сейчас даже посох одной рукой с земли не подниму, не говоря уже о глефе. Ладно, если переживем сегодняшний день, то заберем, никуда они отсюда не денутся. Можно сказать спасибо Царю, сам ценности принес.

— Рэй, — окликнул меня Сайрус — Стой.

Он посмотрел на меня. И без рентгена видно, что вломил ему царственный примат нехило. Хрипит, дышит через раз, а на руках Эльма, которая не встанет сама. Всё понимаю, но…

— Там старик.

— Найди его и уходи к южным воротам, — сказал он. — Мы туда же.

И я побежал.

Это был идиотизм. Ноль Ци, пришитая рука, техника в ногах бесполезна, потому что кормить её нечем. Я не боец — я мешок мяса, который ковыляет навстречу твари, разбирающей город на щепки.

Я бежал.

Город, который казался мне вымуштрованной несокрушимой машиной, сломался за полчаса. Колокол продолжал звенеть уже с какой-то истеричной надрывностью.

По улицам несло людей — все в одну сторону, к южным воротам, прочь от грохота. Телеги стояли поперёк, кто-то тащил мешки, кто-то детей. Ор, плач, вой, визг, скрежет и грохот взрывали мне мозг…

Я шёл против течения, и меня это чуть не убило раз пять. Толкали в правое плечо, и мир каждый раз белел. Зрение по краям начинало сереть, и я не сразу понял, что это не от ударов — это кровопотеря добралась до глаз.

А над крышами, в просветах, ходила гончая.

Спина, серая от пыли, выше коньков. Она никуда не спешила и разносила дом за домом, двигаясь в сторону центра. Из криков вокруг я понял, что она убила обоих магов, просто раздавила и не заметила.

Дальше был квартал, где кто-то собрал оборону: полтора десятка воинов держали строй в устье улицы против костегребней, лезущих через проломы. Там, кажется, справлялись — щиты сомкнуты, из-за спин работали копья. Я проскользнул вдоль стены, никому не интересный: мелкий, безоружный, в крови, с примотанной рукой.

Лавку я нашёл целой.

— Мастер Корн! — заорал я, вбегая. — Корн!!!

Тишина. Ни в лавке, ни в жилой половине, ни в подвале. Только следы погрома повсюду, но вроде бы не от борьбы, а от поспешных сборов. Значит, успел уйти. Костегребней тут не было, и трупов тоже — это обнадеживало. Успел. Наверное, успел.

Я вывалился наружу и поймал за рукав первого же пробегавшего — мужика с тюком на горбу.

— Куда все⁈

— К южным воротам, куда! — рявкнул он, вырываясь. — Не стой, парень, заслоны долго не простоят!

И убежал.

Я побежал следом — теперь по течению, и стало легче: толпа сама несла меня на юг, только успевай беречь плечо.

Из переулка наперерез нам неслись твари — видимо, какой-то заслон не устоял. Я уже распрощался было с жизнью, но они вдруг замерли на бегу.

Такое ощущение, что плёнку просто поставили на стоп-кадр: твари остановились в движении, резко, и не шевелились вообще. Толпа вокруг сбилась с шага.

Прогрохотало в последний раз, взметнулся очередной столб пыли — и всё.

В этом было что-то смутно знакомое, меня царапнула изнутри какая-то мысль из прошлой жизни, но я не смог её поймать. В голове было пусто и звонко, а перед глазами плавали пятна.

Колокол затих, и вдруг начал бить совсем по другому — три коротких удара, один долгий, пауза. Потом опять так же.

Три коротких удара, один долгий. Пауза. Снова: три коротких, один долгий. Такого сигнала я еще не слышал.

И улица развернулась. Люди, только что бежавшие к воротам, разворачивались и шли обратно, вглубь города, и лица у них были уже другие.

— Эй. — Я поймал за рукав тётку с корзиной. — Вы куда все?

Она посмотрела на меня, как смотрят на человека, спросившего, с какой стороны браться за ложку.

— Три коротких удара, один долгий. Общий сбор на площади. Ты откуда такой?

И ушла, не дожидаясь ответа.

Хороший вопрос. Я бы и сам хотел знать ответ, который можно произнести вслух.

Левое запястье начало покалывать где-то через квартал. Слабо, будто отлежал. Я списал на адреналиновый отходняк. Я и так на ногах держался с трудом, а тут чувствовал, что расслабляюсь.

Толпа периодически обходила замерших в стоп-кадре тварей. И в этом был какой-то сюр. Все спешили, но всё отчетливее ощущалось: пронесло. Что-то случилось, может, какая-то защита города сработала — гадать не хотелось.

Но чем ближе мы подходили к площади, тем сильнее кололо левую руку. Я усилием воли держался — до безумия хотелось её растереть, но другая рука и так болела при каждом неосторожном движении.

И с каждым шагом покалывание все ощутимее превращалось в жжение.

И только тогда я догадался проверить. Остановился. Два шага назад, к проулку, и стало чуть легче, двинулся вперед — опять усилилось.

Я шёл на боль, как на маяк. И чем ближе к центру, тем меньше мне это нравилось.

Площадь была забита так, что раздвигать людей приходилось плечом. Левым.

Посреди неё, прямо перед памятником висело полотно портала — дрожащая мерцающая плёнка размером с городские ворота. У портала стояли телеги, и вокруг них кипело.

— Телеги вперёд! Сначала телеги, потом люди, все успеют! Не напирать!

Голос был спокойный, привычный к подчинению. Я не сразу сообразил, что кричавших несколько и что одеты они одинаково.

Восемь или девять, я не считал. Серые плащи поверх серой же униформы, ни гербов,