Мастер билдов 2 - Егор Петров

А поставить встречную плотину было нечем. Совсем.

В прошлый раз, у мага, я вытянул чужую ману и не сдох — но тогда во мне плескалось за две сотни Ци, и её было чем удерживать. Сейчас у меня ноль. И всё, что появляется, реген забирает быстрее, чем я успеваю заметить.

То есть выбор был такой. Отдавать Ци правой руке, значит смотреть, как мана ползёт вверх, к плечу, а потом дальше. Не отдавать… а как её не отдавать-то? Реген не спрашивает. Он вцепился в больную руку и не отпустит, пока не залечит.

Рука или ядро.

Что случится, когда мана дойдёт до ядра, я не знал. Мне трое магов подряд объяснили, что Ци и мана отталкиваются, и что человек, который пытается держать в себе обе, — покойник. Проверять их правоту на себе как-то не тянуло.

Значит, нужна Ци. Много и быстро. Или как можно скорее помочь регену хотя бы строительным материалом, глядишь, полегчает… А в идеале хлебнуть лечебных зелий и восстановителей Ци. А для начала поесть, например.

И только поднявшись, я услышал как скрипнула половица и понял, насколько вокруг тихо.

Этот город всегда шумел голосами людей, а в последние дни добавился ещё и гул из-за стены, который не смолкал ни днём ни ночью, и к которому я привык, как привыкают к шуму крови в ушах.

Теперь не было ничего. Такой тишины в живых местах не бывает.

Я огляделся. Стеллажи вдоль стен. И сразу узнал это место — раньше на стеллажах лежали кристаллы. Я был в лавке торговца техниками.

И кристаллов, на первый взгляд, не было совсем — ни на полках, ни в нишах, ни в шкафу у дальней стены, чьи дверцы стояли нараспашку. Однако полки чистые, ничего не разбито, ничего не свалено. Забирали отсюда всё обстоятельно и аккуратно.

— Проснулся, — сказали от прилавка.

Старик сидел на своём рабочем месте, и смотрел в окно, точно так же, как и всегда. Как будто снаружи ничего не изменилось, и вот-вот зайдет очередной посетитель.

— Вода слева, на столе. Каша в горшке. Сам наложишь, не маленький.

Первую миску я наложил и сожрал тут же, не разбирая вкуса. На второй заметил, что каша с мясом, что она хорошая и довольно вкусная.

— Сколько я тут?

— Вечер, ночь и утро. — Старик наконец повернулся. Выглядел он совсем как обычно.

— Почему так тихо? Где все?

— Ушли.

— Все?

— Все.

Ложка слишком громко звякнула о край миски. В этой тишине всё звучало громче, чем следовало.

— А портал?

— Закрылся. Под утро. — Он мотнул головой на окно. — Сам глянь, чего меня спрашивать.

Я подошёл к окну.

Площадь была пуста.

Несколько брошенных телег с тушами. Ветер таскал по брусчатке солому. Ни одного человека не было, и только летали какие-то птицы. Двери домов по периметру чернели распахнутыми проёмами, и за ними тоже никого не было.

А над площадью, там, где вчера стояла арка в ширину улицы, не было ничего. Воздух как воздух.

Памятник был расколот. Верхняя четверть левого кольца лежала у подножия серой грудой.

— Почему я здесь? — спросил я. — Почему не там?

— Потому что тебя не взяли. — спокойно ответил он. — Тебя понесли в портал одним из последних. Шагов за десять до полотна ты начал орать. Выгнуло дугой, изо рта пена, двое едва удержали. — Старик пожевал губами. — Один из серых глянул на тебя и сказал, что не сможешь пройти. Вот и занесли сюда.

— И всё? — переспросил я. — Посмотрел и сказал?

— Посмотрел и сказал.

Человек, на ответственности которого была эвакуация города, потратил на меня одну секунду и выдал вердикт. И очевидно, если он не стал разбираться в причинах, то либо знал их, либо догадывался, либо ему было всё равно.

— Какой из серых? — спросил я, хотя ответ знал заранее.

— А они разные? — Старик хмыкнул. Помолчал. — Молодой. Из тех, что телеги разводили.

Рик.

Я стоял, смотрел на пустую площадь и складывал всю картинку заново.

Он вчера узнал меня в толпе и отвернулся. А через час, глянув один раз на бьющееся в чужих руках тело, сказал, что в портал не пройду.

Он знал, что я не пройду. Знал заранее.

Вопрос был только в том, что именно он знал — что портал меня убьёт или что меня туда пускать нельзя. И то и другое означало, что про мою руку ему известно гораздо, гораздо больше, чем мне.

Я поймал себя на том, что растираю левое запястье. Оно горело. Но правая рука двигалась и это радовало.

— А вы почему не ушли? — спросил я.

Старик не ответил. Смотрел в окно, на расколотые кольца, и молчал так долго, что я решил, что уже не ответит.

— В моём возрасте, парень, уже не переезжают, — сказал он наконец. — Доживают. Здесь родился, здесь и умру.

Я вернулся к горшку и наложил себе третью миску.

— А где твари?

— Как стояли, так и стоят. Хоть до конца времен так стоять будут, пока к ним не прикоснешься.

И я понял, что это было. Заклинание стазиса, одна из коронок Ориона.

Я вспомнил, что он мне подмигнул, и внутри похолодело. Рик знал про татуировку. Рик серый. Серые подчиняются «ему» с обязательным пальцем в небо. Или в потолок, как делал Корн. Неужели, тот «он», который решает проблемы, которому поклонялось местное общество — Орион? Босс, двенадцатикруговая имба, и судя по всему, почти бог. Или не почти.

Это он притащил меня в этот мир, и послал Рика, чтобы дать первое оружие, первый опыт и первую информацию об этом мире? Но почему так сложно? И нахрена ему это всё, если я остался в этом пустом городе, на краю обжитых земель?

Мана продолжала сочиться. Ци по-прежнему было ноль. Зато времени, судя по тишине за окном, у меня теперь было сколько угодно. Надо будет сходить до арсенала — оттуда тоже всё вывезли или нет?

И вопросов меньше не становилось. Орион спасал порталом людей, или товар, на котором местные так были зациклены? Мне в память отчетливо врезалось «телеги–вперёд». Это правильно расставленные приоритеты или действительно чтобы не создавать затор?..

А потом мне в голову пришла ещё одна мысль, и я даже застыл с ложкой на