Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

земле: у тех, кто обороняется, численное превосходство над десантом и, сверх того, короткие линии снабжения. Вы уверены, что они, находясь на своей территории, рядом со своими заводами по выпуску вооружения и боеприпасов, не перемелют армию вторжения на фарш?

— Зачем же вы влезли в дело, если считаете его авантюрой?! — с издёвкой спросил адмирал.

— Так я-то в любом случае не внакладе, — пожал плечами патриарх из каталки. — У вендов нет своего Шендорфера, и даже провались наше наступление, до контрудара и ответной оккупации дело не дойдёт. На планетах Лиги отмеченные мною факторы будут работать уже в пользу обороняющихся. Значит, прибыль от продажи оружия обеспечена при любом раскладе. Но теперь, по вине идиота Дебёфа, ожидаемых поставок не будет, а наш друг Арман не сможет исцелять раны доблестных воинов.

— И это странно… — ни к кому не обращаясь, заметил Аваланд.

— Что не сможете исцелять?

— Нет, что Хрноевич испугался одного крейсера.

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

Старейшина Народного Веча Союза и председатель Центрального Комитета Народно-Революционной партии носился по кабинету от окна к стене и обратно. Именно в таком состоянии он и напоминал взбесившегося хряка, с которым Неманю Хрноевича любили сравнивать недруги. Пнул ногой стол. Ушиб палец, рассвирепел ещё больше и выматерился. Швырнул на длинную столешницу из красного дерева едва дочитанный доклад — папка пролетела на другой конец и упала на пол. Поднял и затряс ею перед лицом сидящего старика. Столь любимая карикатуристами Лиги знаменитая лысина приобрела опасно-багровый оттенок, но министра иностранных дел цвет не впечатлил. Как, впрочем, и брань хозяина лысины.

Министр рос в лесном лагере, засыпал под взрывы снарядов, сиживал на коленях прославленного командира партизан Вендии, создателя Народного Союза маршала Брезана Кордича, и уже тогда прославился на весь мир. Военные журналисты наперебой с умилением фотографировали крохотного пацанчика в пилотке, едва удерживавшего в ручонках пистолет или гранату. С той поры прошло больше семидесяти лет, жить старцу оставалось недолго, он и смерти не боялся, не то что опалы. Потому и равнодушно смотрел на орущего толстяка, которого помнил ещё мелким чиновником, взахлёб докладывавшим начальству о росте урожаев. Перевёл взгляд на стену над столом начальника. Портреты маршала и второго вождя Союза — бывшего маршальского адъютанта, усатого Любомира Бортича, взирали на преемника даже с некоторым презрением…

— Как это прикажешь понимать?! Вы мне что докладывали?! А что оказалось?!! Какой-то говнюк угнал корыто, помаячил перед нами значком Лиги, и теперь их журнашлюхи над нами глумятся! Вот, смотри! «Доблестный флот Союза, поджав хвост, побитым псом уполз в свою конуру…» Разгоню к чертям всю вашу контору со всеми её древними пердунами. Найму студентов — результат тот же, а воздух чище. И вместо генералов с адмиралами поставлю толковых сержантов! Бездельники! Дармоеды!!

Хрноевич ещё какое-то время ругался, бегал по кабинету и потрясал кулаками, но глотка не железная, да и пузо тяжёлое — выдохся. Престарелый сын партизанской бригады, кряхтя, встал (колени совсем негодные стали), без спроса открыл бар и налил себе рюмку виньяка[24], который разлили по бутылкам ещё до его рождения.

— Проорался? — без всякого почтения спросил он. — Тогда давай смотреть, какие у нас есть факты. Итак, ты меня вызвал из-за того, что Келечич сообщил об орлеанских кораблях на Джалне…

— Именно что кораблях, — фыркнул Неманя. — А не об одном паршивом крейсеришке!

— Именно о нём, с оговоркой, что, возможно, есть ещё несколько. Точнее он знать не мог — небо велико. Я немедленно связался с Лютецией и потребовал разъяснений. Текст эфирограммы в докладе. Там же ответное сообщение о том, что Орлеания, а с ней и вся Лига приняли решение вступить в конфликт на Джалне в качестве миротворческих сил и гаранта невмешательства во внутренние дела Джамхиры.

Кроме того, сразу же после подхода эскадры Союза Ндумо убили, и пришедшие к власти мятежники заявили о разрыве договора между нашими странами. Ндумо якобы назначил своим преемником командира президентской охраны. Даже если это правда, такой указ противоречил конституции и, следовательно, не имел силы. А работать карателями у несуществующего уже правительства мы не нанимались. По совокупности всех обстоятельств ты дал приказ уходить, а остальные согласились, хотя военные и ворчали. Что здесь не так?

— То, что никаким флотом Лиги там даже не пахло! Только какой-то психованный офицерик…

— Не только. Ещё эфирограмма. Это, между прочим, прямой министерский канал, а не гонец на лошади, которому можно подлить пива со снотворным в попутном кабаке. И обрати внимание на обвинение. Будь Дебёф просто романтическим дураком, который вообразил себя рыцарем, протыкающим копьём многоглавого змея, он бы превышением полномочий не отделался. И я отдам любой из оставшихся у меня зубов за то, что скоро он окажется в кругу любящего семейства.

— Пусть так! — Хрноевич бессильно обмяк в кресле, напоминая уже не злобного свина, а мирный и слегка обвисший воздушный шарик. — Но тогда объясни мне: зачем Лиге понадобилось чистить зубы через задницу? Если они хотели войны — почему не напали? Если желали, чтобы мы ушли от Джалны, почему не выслали эскадру с реальными полномочиями?

— Не знаю, — столь же устало вздохнул министр. — Для того у нас есть разведка. Вот пусть и выясняет…

Старик медленно шёл по коридору. Беспорядочные метания Хрноевича давно стояли ему поперёк горла. Сперва поддержал захват Уммаханом бывших колоний Лиги на Джалне — получил там в ответ резню сторонников Народного Союза. Попытался договориться с Лигой против Уммахана — и в итоге поссорился со всеми вообще. За исключением Джамхиры, которую только что сдал. Не меньший список претензий был у военных, промышленников, да и у простых обывателей.

Бесконечные поездки по республикам и областям, когда первое лицо учило рабочих точить детали, крестьян выращивать пшеницу, а художников — писать картины. Глупейшая война с почти задушенными частными кафе, ателье и магазинчиками. Ещё более идиотская борьба с молодёжной модой и музыкой. В противостоянии вождя с недовольными соратниками министр иностранных дел, как и большинство его сверстников, пока соблюдал нейтралитет, но ныне ситуация изменилась. Третий в истории страны глава выставил свой народ на посмешище.

Столица Орлеании город Лютеция

…За окном в очередной раз зашумели. Несколько сотен взбудораженных борзописцами зевак целыми днями толпились у здания Генерального штаба, в одном из крыльев которого пребывала военная юстиция. Стены из тёмно-красного гранита в сочетании с колоннами и лестницей из чёрного мрамора одним своим видом навевали мысли о самом суровом приговоре. Опасаясь беспорядков, власти окружили Генштаб плотными цепями полиции и даже пригнали пару