Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

class="p1">— Тогда делаем так, — Воронов обвёл всех взглядом. — Фёдор Емельянович, вы с Василием — к нотариусу. Тихон — к Рябинину: пусть Аристарх Платонович готовит ходатайство на задержание Барсукова. А я поеду в полицейский участок к Горюнову, попрошу городовых подготовить, чтобы потом не ждать. Встречаемся у Горюнова.

Через три часа Румянцев и Белозёров входили в кабинет начальника полицейского участка Горюнова.

— Привезли? — сразу спросил их Рябинин, который уже был в кабинете вместе с Моховым и Вороновым.

— Да, Аристарх Платонович, — Румянцев протянул ему копию завещания Глыбовой. — Всё как мы и думали. Пункт про супруга выделен особо.

— Отлично, — Рябинин посмотрел на Горюнова. — Едем, Аркадий Ильич?

— Да. Всё готово. Понятых тоже нашли. Так что проблем с обыском не будет. Всё зафиксируем, как полагается, Аристарх Платонович, — Горюнов встал из‑за стола.

Пустые пролётки, экипаж с городовыми и понятые уже ждали возле входа в полицейский участок. Через несколько минут по мостовой застучали колёса. Ехать было не слишком далеко, так что уже через полчаса экипажи остановились возле доходного дома, где проживал Барсуков Игнат Семёнович.

К пролётке, где находился Горюнов, сразу подскочил дворник.

— Где он? — строгим голосом спросил Аркадий Ильич.

— У себя, ваше высокоблагородие. Вы, как приказали, я следил. Он квартирку не покидал, — затараторил дворник.

Горюнов сунул дворнику пару монет и махнул рукой городовым:

— Второй этаж.

Городовые молча устремились в подъезд доходного дома.

Когда Белозёров и остальные поднялись на второй этаж доходного дома, городовые уже полностью его перекрыли, запретив жильцам покидать свои квартиры.

Начальник полицейского участка Горюнов подошёл к двери одной из квартир и громко постучал:

— Открывайте, Игнат Семёнович. Это полиция.

Пару минут ответа не было. Потом за дверью послышались шаги и стук трости. Дверь открылась.

В дверях стоял мужчина в халате ростом примерно метр восемьдесят. Он опирался на трость, держа её в правой руке.

— Что случилось? — спокойным голосом спросил Барсуков.

— У нас постановление окружного суда на ваше задержание и проведение обыска, — Горюнов показал ему два документа.

— Могу я поинтересоваться, в чём меня подозревают? — спросил Игнат Семёнович, не проявляя и тени беспокойства.

— Вы подозреваетесь в совершении убийства своей супруги Авдотьи Фроловой, — ответил Горюнов. — Прошу вас, пройдите в квартиру.

Горюнов сделал шаг вперёд, и Барсуков отступил, пропуская всех внутрь.

Игнат Семёнович не спеша, чуть прихрамывая на правую ногу и опираясь на трость, прошёл к столу и сел на стул.

Горюнов начал командовать обыском. Необходимо было найти улики, которые могли подтвердить, что именно Барсуков совершил убийство Авдотьи. Мотив был — это наследство. Но вот других доказательств не хватало. Опытный адвокат мог разрушить версию убийства из‑за наследства.

Белозёров стоял в стороне от Барсукова и внимательно за ним наблюдал. Его спокойный вид и отсутствие реакции на появление полицейских могли означать, что он был готов к такому визиту и абсолютно не переживал, что они смогут что‑то найти.

Рябинин сел напротив Барсукова и начал допрос.

— Где вы были в день убийства вашей жены? — спросил Аристарх Платонович.

— У пациента, он может подтвердить. Зовут Лев Прохорович. Живёт на четвёртом этаже этого дома, в квартире номер пятьдесят. Он, кстати, дома. Не может ходить. Я в тот день делал ему процедуры, — ответил, улыбнувшись, Барсуков.

Рябинин посмотрел на Белозёрова:

— Возьми Тихона и поговори с этим Львом Прохоровичем.

— К сожалению, он не сможет вам открыть, молодой человек, — Барсуков посмотрел на Белозёрова. — Но я могу дать вам ключ от его квартиры. Позволите? — Игнат Семёнович перевёл взгляд на Рябинина.

Тот кивнул, и Барсуков встал со стула. Опираясь на трость, он приблизился к шкафу. Белозёров подошёл ближе. Игнат Семёнович прислонил трость к шкафу и начал открывать дверцы. В этот момент трость заскользила по гладкой поверхности шкафа, падая на пол. Василий кинулся вперёд и подхватил падающую трость.

— Дайте сюда! — повысив голос и протянув руку, сказал Барсуков.

Белозёров протянул ему трость, глядя в глаза. Он уловил, как в них на мгновение мелькнул страх.

— Простите мою несдержанность, молодой человек. Но эта трость… Я не могу без неё. Она всегда со мной уже много лет, — снова спокойным голосом заговорил Барсуков. — Вот, возьмите ключ.

Василий забрал ключ и, крикнув Тихона, вышел из квартиры.

Поднимались они молча.

— Василий, что с тобой? — произнёс Тихон, остановившись на площадке.

Белозёров обернулся.

— Задумался, — коротко ответил Василий, поняв, что стал подниматься выше.

Спустившись к Тихону, он подошёл к квартире номер пятьдесят и открыл дверь ключом. Но прежде чем войти внутрь, сказал:

— Тихон, я сам с ним поговорю. Если ты не против.

— Говори, мне не жалко, — пожал плечами Тихон.

Они вошли внутрь. В комнате было тихо, свет практически не попадал в единственное окно, выходившее во внутренний двор.

— Игнат Семёнович, это вы? — Белозёров и Тихон услышали голос из соседней комнаты.

— Нет, Лев Прохорович, это младший агент Белозёров и полицейский надзиратель Мохов. Барсуков дал нам ключ от вашей квартиры. Мы хотим задать вам пару вопросов, — ответил Василий.

— Проходите в комнату. Только не ждите, что я встану. Не могу, — крикнул Лев Прохорович.

Пройдя в комнату, Василий и Тихон увидели пожилого мужчину, лежавшего на кровати в центре комнаты. Он был укрыт одеялом; лицо его было бледным и исхудавшим.

— Слушаю вас, — произнёс он, чуть приподняв голову.

— Лев Прохорович, нам нужно спросить вас про визит доктора Барсукова в день убийства Авдотьи Фроловой. Вы знали, что он женат?

Старик слегка кивнул:

— Знал. Он мне говорил. В тот день он был у меня весь день.

Белозёров внимательно наблюдал за стариком:

— А что он тут делал?

— Процедуры всякие. Растирал, компрессы ставил. Ушёл почти ночью. Полгода назад я с лестницы упал. Высокая была лестница — у меня дом есть недалеко от Москвы. Сначала только спина болела, а потом ноги отказали. Игнат Семёнович приходит, лечит. Говорит, скоро ходить буду, — ответил Лев Прохорович.

Белозёров подошёл к кровати:

— Вы не против, если я вас осмотрю?

— Да чего уж, смотрите, если вам надо, — улыбнулся старик.

Белозёров откинул одеяло, посмотрел на исхудавшие ноги старика и сильно надавил на палец его стопы:

— Вы что‑нибудь чувствуете, Лев Прохорович? —