Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

стало. Тяга к жизни появилась, — ответил Белозёров, полностью успокоившись. Он уже обдумывал, как отвечать на подобные вопросы. Но не думал, что задавать их начнёт Рябинин. — Будут деньги — схожу к врачу. Может, скажут, что со мной и как лечиться.

— Это хорошо, Василий. Это правильно. Деньги у тебя скоро будут. Главное — работай, — Рябинин отвёл взгляд и направился к своему столу, но вдруг остановился и снова посмотрел на Василия: — А знания такие где получил?

Белозёров мысленно улыбнулся. У прошлого Василия вся комната была завалена книгами. Когда он там убирался, он просто сложил их в аккуратные стопки. Но вчера, вернувшись домой, он их внимательно изучил. Память прошлого Василия подсказала, что, хоть он и был тихоней, но сыскное дело ему нравилось. Там было много интересных книг, опираясь на которые Белозёров решил обосновывать свои знания — пусть не все, но какую‑то часть точно.

— Я много читаю, Аристарх Платонович. У меня вся моя маленькая комната в книгах. Да и у Петра Степановича Лужина многого нахватался. И с Тихоном Моховым много ездил. А внимательность к мелочам у меня с детства. Вот, к примеру, вы сегодня сильно торопились на работу, чтобы к семи успеть приехать, — улыбнувшись, сказал Белозёров.

— Почему так решил? — сразу зацепился за слова Рябинин.

— У вас левый ботинок начищен хуже. Видно, что или сами торопились, или слугу торопили. Возле подошвы капелька гуталина осталась. А она точно свежая: пыли на ней нет практически, — объяснил Василий.

Рябинин сел на стул и снял ботинок. Внимательно его осмотрев, он усмехнулся:

— Ты прав, Василий. Слуга забыл начистить мои ботинки с вечера. И делал это уже утром, когда я выходить собирался.

Надев ботинок, Рябинин кивнул на дела, которые продолжали лежать на столе возле окна:

— Садись за работу. Надеюсь, там тоже найдёшь зацепки, как с делом Лаптева.

Белозёров кивнул и прошёл за стол. Удобно устроившись на стуле, он открыл дело Авдотьи Фроловой.

«Авдотья Фролова, мещанка, проживала в доходном доме на Таганке. Убита в апреле. Нашли её в комнате, возле кровати…» — начал читать Василий и сразу перевернул страницу. Короткая справка о деле; её он уже слышал от Рябинина, когда впервые ехал с ним в окружной суд.

Дальше были фотографии.

— Простите, Аристарх Платонович, а у вас есть лупа? — Белозёров поднял глаза и посмотрел на судебного следователя.

— Да, возьми в шкафу, — не отрываясь от своих дел, ответил Рябинин и показал рукой на шкаф с левой стороны от себя.

Василий сходил, взял лупу и стал через неё внимательно разглядывать снимки, сделанные Лужиным.

Потратив на это добрых тридцать минут, Белозёров не нашёл на них ничего интересного и перешёл к заключению судебного врача.

«Удар в грудь, клинок тонкий, смерть практически мгновенная. Никаких признаков отравления или предварительного оглушения», — задумался Василий и нашёл снимок с раной.

Взяв лупу, он снова детально рассмотрел фотографию.

— Аристарх Платонович, здесь карточка по системе Бертильона пустая. Написано, что личность установлена по документам, снимать антропометрию не требовалось. Но, может, у вас есть где‑нибудь запись, какой у Авдотьи Фроловой был рост? — спросил Белозёров, оторвавшись от снимка и отложив лупу в сторону.

Рябинин на мгновение задумался:

— У меня нет. Но, возможно, есть в полицейском участке у судебного врача или в сыскном отделении у фотографа Лужина.

— Спасибо, — кивнул Василий и перевернул лист.

Схема комнаты — простой рисунок на бумаге карандашом: кровать, шкаф, дверь, окно. Размеры комнаты и местоположение тела.

Следующей страницей в деле была выписка из домовой книги. Василий быстро пробежал её глазами: адрес, срок проживания, сведения о родственниках.

Дальше — справка о социальном статусе: мещанка, работала швеёй, адрес места работы, долгов не имела.

Опись найденных вещей: личные письма, квитанция об оплате комнаты, небольшая сумма денег.

Следом шли протоколы допросов. Василий быстро пробегал их глазами, не находя ничего интересного.

— Аристарх Платонович, — снова обратился к Рябинину Василий.

— Слушаю, — судебный следователь поднял глаза, оторвавшись от лежавшего перед ним дела.

— Личные письма, квитанцию об оплате комнаты можно посмотреть? — спросил Белозёров.

— Вон тот шкаф, третья полка сверху. Коробка подписана «Авдотья Фролова», — ответил Рябинин и снова занялся своей работой.

Василий сходил, взял коробку, аккуратно открыл. Кроме писем, квитанции, денег и всяких других мелких, ничего не значащих улик, там ничего не было. Все письма были от одной‑единственной родственницы, кроме двух. Одно — с адреса родственницы, в котором сообщалось о её смерти, а вот второе — без адреса, но, судя по почерку, от мужчины и очень короткое: «Московская Воскресенская, что в Таганке, на ул. Семёновской, в 12.00».

Белозёров отложил в сторону письма и взял квитанцию, на обратной стороне которой было написано: «Оплачено».

Василий взял письмо от мужчины и лупу, сравнил почерк. Нашёл протокол, в котором соседи утверждали, что видели, как к Авдотье заходил мужчина в тёмном пальто. Отложив всё в сторону, он посмотрел на Рябинина:

— Аристарх Платонович, могу я вас снова отвлечь?

— Да, Василий, что‑то нашёл? — спросил Рябинин, посмотрев на Белозёрова.

— Пока не знаю, но вот какое дело. Я нигде не нашёл протокола допроса мужчины, который посещал Авдотью, и нигде нет информации о её родственнице, — ответил Василий.

— Мужчину не нашли, а про родственницу и не выясняли. Там есть письмо, где сказано, что она умерла, — ответил Рябинин. — Есть какие‑то мысли?

— Да, Аристарх Платонович, — Василий взял письма и квитанцию, лупу и подошёл к столу судебного следователя. Положив всё перед ним, он продолжил: — Тут вот какое дело, этот мужчина и Фролова были хорошо знакомы, точнее, я считаю, что они состояли в браке.

Рябинин удивлённо посмотрел на Белозёрова:

— Почему ты так решил? То, что они были знакомы, это понятно, но вот то, что они состояли в браке, нам не известно.

— Квитанция об оплате комнаты, — Белозёров перевернул квитанцию и показал надпись. — И почерк в письме от мужчины совпадают. Можете проверить.

— Хорошо, я тебе верю. И что дальше? — спросил Аристарх Платонович.

— В письме стоит адрес и время: «Московская Воскресенская, что в Таганке, на ул. Семёновской, в 12:00». Я думаю, они там венчались, — ответил Василий.

— Хорошо, это мы можем проверить. Отправим Мохова. Я составлю официальный запрос в церковь, чтобы проверили запись