Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

— Ну всё, теперь купчиха не отвертится. Ты был прав, Василий: он там закопал нож и рубаху, на которой пуговицы нет. Понятые уже признали, что пуговица от этой рубахи, которую ты на водостоке нашёл. А на рубахе есть пятна. Кровь это или нет, потом выясним. Но это уже не важно. Прохор во всём признался. Осталось оформить протоколы и допросить купчиху. Пойдёмте, закроем дело.

Они вернулись в дом. Рябинин сел за стол в гостиной и принялся заполнять протоколы: сначала — об изъятии улик, откопанных под кустом сирени, потом — протокол допроса Прохора с его признанием. Белозёров стоял рядом, подзывая понятых по очереди. Рябинин зачитывал текст, убеждался, что понятому всё понятно, и давал расписываться.

Когда расписался последний понятой, Рябинин удовлетворённо кивнул:

— Всем спасибо. Больше я вас не задерживаю, — сказал он понятым и повернулся к Горюнову: — Аркадий Ильич, обеспечь доставку понятых до полицейского участка. Вы же всё равно сейчас туда направляетесь.

— Если они вам больше не нужны, то доставим, — ответил Горюнов и, посмотрев на понятых, добавил: — Ожидайте на улице.

Понятые торопливо покинули гостиную, расслабленно выдохнув, что для них всё закончилось.

— Задержанных тоже забирайте пока к себе, Аркадий Ильич. Как оформлю все бумаги, отправим их уже в тюрьму, — произнёс судебный следователь.

— Тогда я, с вашего разрешения, поеду в участок вместе с ними, — Горюнов слегка поклонился и вышел из гостиной, поспешив за городовыми, которые уже вели по коридору дома Прохора и Пелагею Пантелеевну.

Купчиха шла с гордо поднятой головой, лицо её было каменным: никаких эмоций, ни слёз, ни жалоб — только глаза были наполнены гневом. Прохор же шёл ссутулившись. Было видно, как его тело потряхивает нервная дрожь.

Проводив их взглядом, Белозёров посмотрел на Рябинина.

Аристарх Платонович, уловив взгляд Василия, произнёс:

— Сегодня ты мне не нужен, Василий. А завтра… — Рябинин посмотрел на Воронова и Румянцева.

— Езжай домой, Василий, — тут же заговорил Иван Макарович. — А завтра с утра ты снова в распоряжении Аристарха Платоновича.

— Прекрасно, — кивнул Рябинин, залез в карман, достал деньги и протянул Василию: — Бери. Тут тебе на пролётку до дома и завтра до окружного суда.

— Да не надо, — стушевался Белозёров.

— Бери, бери. Считай это вознаграждением за помощь, Василий, — Рябинин сунул ему в руку деньги. — А теперь выполняй приказ своего начальника и поезжай домой. Дальше мы сами разберёмся.

Белозёров кивнул, убрал деньги в карман и быстрым шагом покинул гостиную.

Василий Игнатьевич вышел из дома купца и улыбнулся.

— Поздравляю себя с первым серьёзным раскрытым делом, — тихо произнёс он и направился к ближайшей пролётке.

* * *

Рябинин застегнул папку с протоколами и посмотрел на Румянцева с Вороновым:

— Теперь полегче будет. Минус одно дело. Прокурор будет доволен. И временно от меня отстанет. А там, глядишь, Василий и с другими делами разберётся.

— Странно это всё, Аристарх Платонович, — заговорил Румянцев. — Был тихоней, ничем не интересовался. Болезнь у него с сердцем серьёзная с детства. Порой лишний шаг боялся сделать. Я его и взять‑то к нам уговорил Ивана Макаровича лишь потому, что у него все родственники умерли, достойные были люди. — Румянцев покачал головой. — Он у нас жизнь свою доживал. Помереть должен был со дня на день. А тут — раз, и резко всё поменялось. И бегает, и знания проявляет большие. И всё‑то он замечать стал. Как будто подменили его. Но я точно уверен, что это Васька.

— Может, прошло у него всё? Стал себя чувствовать лучше, а знаний мог набраться из книг. Что ему было делать, кроме как книги читать? — задумчиво спросил Рябинин.

— Может, и из книг, Аристарх Платонович, — ответил Румянцев.

— Ладно, тоже к нему присмотрюсь повнимательнее. А пока пусть нам помогает. Общее дело делаем, — сказал Рябинин.

— Аристарх Платонович, что решил насчёт сверхштатного и комнаты для Васьки? Есть результат, ты можешь с судьёй поговорить, — спросил Воронов.

Рябинин хитро прищурился:

— А младшим агентом его сделаешь? Ходатайство я сделаю. Пусть пока без чина, не дорос ещё. Но уже и не стажёр. Штатная должность же у тебя есть.

Воронов рассмеялся:

— Хорошо, Аристарх Платонович. С вас — сверхштатное, комната и ходатайство. С меня — младший агент.

— Вот и славно, Иван Макарович, — Рябинин встал. — Я в окружной суд. Буду дело оформлять, заодно и насчёт Василия всё решу.

Они вышли на улицу, где их ждал Мохов. Взяли пролётки и отправились каждый в свою сторону.

Глава 7

Пролётка, поскрипывая рессорами и громко стуча колёсами по мостовой, подлетела к главному входу в окружной суд.

Василий Игнатьевич Белозёров спустился на тротуар, сунул деньги извозчику и направился ко входу.

— Василий! — услышал он сзади голос Рябинина.

Развернувшись, Белозёров увидел, как судебный следователь, заплатив извозчику, направляется к нему.

— Доброе утро, Аристарх Платонович, — поздоровался Белозёров. — А я вот решил пораньше приехать и здесь вас ждать. Вы же не сказали мне, в какое время приезжать.

— Доброе утро, Василий. Правильно сделал, что приехал рано. Я всегда приезжаю к семи утра. А сейчас как раз без пяти минут семь, — ответил Рябинин. — Пойдём, провожу тебя в кабинет и займусь своими делами. Ближе к обеду поедем в отделение сыска.

— Хорошо, Аристарх Платонович, — кивнул Василий и последовал за Рябининым.

В кабинете Аристарх Платонович сразу открыл окно нараспашку:

— Люблю, чтобы в кабинете был свежий воздух.

Повернувшись к Белозёрову, он внимательно на него посмотрел. Василий не отводил взгляд, хотя желание было огромное. Взгляд Аристарха Платоновича был пронизывающим, как будто он хотел прочитать его мысли.

— Василий, вчера мне сказали, что ты сильно болеешь, — произнёс Рябинин, продолжая смотреть на Белозёрова.

— Да, Аристарх Платонович, — стараясь, чтобы голос звучал естественно, заговорил Василий. — В детстве врач сказал, что у меня какая‑то неизлечимая болезнь сердца. Но денег ходить к врачу и лечиться не было. Потом родители умерли, а там и все родственники. Я один остался. Фёдор Емельянович меня к себе взял стажёром — больше на работу не брал никто.

— А сейчас что? Выздоровел? — спросил Рябинин, не отводя взгляд.

— Не знаю. Но последнее время как‑то легче