Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

Помощник щёлкнул каблуками и вышел.

— Присядьте, Аристарх Платонович, — произнёс сидевший за столом Воронов. — Минут десять у нас есть, пока понятых ищут.

Рябинин сел на свободный стул.

— Василий, а ты чего стоишь? — усмехнулся Румянцев. — Присаживайся рядом и рассказывай.

— Фёдор Емельянович, потом расскажет, — произнёс Рябинин. — Лучше давайте обсудим задержание, обыск и повторные допросы по делу.

Горюнов улыбнулся:

— Аристарх Платонович, не переживайте. Всё сделаем в лучшем виде.

— Лучше повторим всю процедуру. Я не хочу, чтобы потом в суде адвокаты развалили дело из‑за того, что мы действовали не по Уставу.

Глава 6

В кабинет постучали.

— Войдите, — крикнул Горюнов.

— Ваше высокоблагородие, Аркадий Ильич, всё готово, — начал говорить помощник Горюнова, как только вошёл. — Понятые на улице, ждут у крыльца. Городовые в сборе.

Горюнов встал:

— Можем выезжать, Аристарх Платонович.

— Тогда едем, — сказал Рябинин и начал подниматься.

Следом поднялись и остальные.

Они вышли на улицу, где уже стояли две пролётки и конный экипаж участка. Городовые быстро расселись, забрав к себе понятых. Рябинин сел в первую пролётку вместе с Василием; рядом устроились Румянцев и Мохов. Воронов поехал с Горюновым на втором экипаже.

Экипажи застучали колёсами по мостовой, направляясь к дому Лаптевых. Вскоре они свернули на Солянку. Купеческие дома в этой части улицы стояли очень плотно, а тротуары сильно сужались из‑за стоящих возле лавок ящиков и бочек. Экипажи перегородили часть улицы, остановившись у дома купца второй гильдии Петра Семёновича Лаптева.

— Двое городовых и понятые — со мной, — начал командовать Горюнов, едва соскочив на мостовую. — Остальным городовым окружить дом и никого не выпускать и не впускать. Смотрите, чтобы ничего не выбросили из окон. Ясно?

— Так точно! — рявкнули городовые, занимая места вокруг дома.

Начальник полицейского участка Горюнов подошёл к парадному крыльцу и постучал в дверь. Через минуту дверь приоткрылась, и в щели показалась испуганная служанка.

— Чего надо? — спросила она, держа дверь чуть приоткрытой.

— Полиция, — произнёс Аркадий Ильич, доставая из папки документы. — Открывайте. У нас постановление о задержании хозяйки дома и немого слуги, а также предписание на обыск дома.

Горничная побледнела. Горюнов увидел, как её руки задрожали, но закрыть дверь она не посмела. Отступив внутрь, служанка пропустила Аркадия Ильича и городовых в дом.

Рябинин и остальные зашли следом. Он огляделся, затем посмотрел на Горюнова:

— Аркадий Ильич, пусть понятые встанут здесь, у входа. Так, чтобы всё видеть. Задержанных — в гостиную. Потом пусть городовые начинают обыск. Если что‑то найдут, руками не трогать. Пусть зовут нас и понятых. Сначала осматриваем ледник и хозяйственные помещения.

— Где немой слуга и хозяйка? — Горюнов посмотрел на горничную.

— Пелагея Пантелеевна у себя, а Прохор на улице, во дворе, — тихо ответила горничная.

— Городовые — за немым, а я и Фёдор Емельянович — за купчихой, — приказал Горюнов.

Один из городовых кивнул и направился к боковой двери, ведущей во двор и к пристройкам. Румянцев последовал за Горюновым в комнату купчихи.

Белозёров посмотрел на Рябинина:

— Мне бы комнату осмотреть, где Лаптева убили.

— Пошли, — кивнул Аристарх Платонович и посмотрел на стоящего рядом Воронова. — Иван Макарович, сделайте милость, допросите повторно с Тихоном всех слуг.

— С удовольствием, Аристарх Платонович. Давно уже этим не занимался. Тряхну, так сказать, стариной, — улыбнулся начальник отделения сыска. — Тихон, давай всех по очереди на кухню.

Рябинин кивнул и вместе с Белозёровым отправился на второй этаж, в кабинет убитого купца Лаптева.

— Есть мысли? — спросил судебный следователь у Василия, поднимаясь по лестнице.

— Да. Хочу оценить расстояние до водосточной трубы, а потом осмотреть её, — ответил Белозёров, поднимаясь следом за Рябининым.

Кабинет купца был открыт. Василий быстро огляделся и подошёл к окну. Оно оказалось открытым. Выглянув на улицу, Белозёров прикинул расстояние до водосточной трубы и повернулся к следователю:

— Если слуга два метра ростом, он спокойно мог дотянуться до трубы. Даже я, при желании и сноровке, смогу это сделать, Аристарх Платонович. Мне лестницу и понятых. Я осмотрю трубу — может, найду что‑нибудь. Ведь её никто не осматривал?

— Нет. Не посчитали нужным, Василий. Пошли. Будут тебе понятые и лестница, — Рябинин развернулся и вышел из кабинета. Белозёров поспешил следом.

Понятые и Рябинин стояли внизу и внимательно наблюдали, как Василий приставил к стене лестницу возле водосточной трубы и ловко полез вверх.

— Василий, брось! Пять месяцев прошло. Ты не найдёшь там отпечатков или каких‑то других следов, — крикнул Аристарх Платонович.

— А я не за отпечатками, — отозвался Белозёров, осматривая кронштейны креплений и стыки трубы. — Если он спускался здесь, то мог зацепиться.

Василий поднялся выше, к новому кронштейну, и, максимально наклонившись, стал разглядывать тёмную щель. Белозёров уловил тусклый отблеск.

— Тут что‑то есть, Аристарх Платонович! — крикнул Белозёров. — Могу достать.

— Доставай! — крикнул судебный следователь и приказал понятым внимательно смотреть на Белозёрова.

Василий протянул руку и аккуратно достал латунную пуговицу с рельефным узором. Быстро спустившись, он показал пуговицу понятым и опустил в подставленный следователем бумажный пакетик.

— Проходите в дом, — обратился он к понятым. — Оформим улику.

Понятые последовали в дом, а Рябинин посмотрел на Василия.

— Я думаю, что, когда слуга скользил вниз, он зацепился и не заметил, что пуговица оторвалась. Возможно, стоит поискать рубашку — может, на ней будут пятна крови.

Рябинин покрутил пакетик:

— Оформим пуговицу и поищем рубаху.

Рябинин заполнил протокол, поставил дату, время, расписался сам и проследил, чтобы расписались понятые.

Как только он закончил, к нему подошёл Воронов. Аристарх Платонович сразу понял, что начальник сыскного отделения узнал что‑то важное. Глаза Ивана Макаровича горели азартом.

— Рассказывай, — Рябинин полностью повернулся к Воронову.

— Аристарх Платонович, — произнёс Воронов. — Повторный допрос слуг дал новую информацию. Немой слуга Прохор и купчиха Пелагея Пантелеевна и правда были любовниками. После смерти Лаптева они перестали скрываться. Горничная и другие слуги подтвердили, что Прохор каждое утро выходит из её комнаты.

Рябинин задумчиво посмотрел на Воронова:

— Отлично. Значит мотив есть у обоих. После убийства Лаптева всё имущество отошло к ней, а