Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

Закончив осмотр, Тулин выпрямился и подошёл к столу.

— Причина смерти — проникающее ранение сердца острым предметом с узким клинком. Время смерти, судя по степени окоченения и температуре тела, примерно четыре‑шесть часов назад. То есть где‑то между двумя и четырьмя часами ночи, — начал писать заключение судебный врач.

Белозёров присел на свободный стул рядом с врачом, ожидая, пока Тулин напишет заключение.

— Семён Лукич, как вы считаете, какого роста был убийца? — спросил Василий.

Врач на мгновение задумался:

— Примерно метр семьдесят пять, максимум метр восемьдесят. Убийца бил чуть сверху, значит, должен был быть выше жертвы, но ненамного. Давай допишу в заключение этот момент, Василий.

— Спасибо, Семён Лукич, — произнёс Белозёров, забирая копию заключения, когда врач закончил писать.

— Это моя работа, молодой человек, — кивнул врач. — По характеру раны я бы сказал, что это не обычный нож. Слишком тонкий клинок. Стилет или, скажем, длинный шилообразный кинжал.

— Я уверен, что это был стилет, Семён Лукич, — утвердительно произнёс Белозёров.

— Откуда такая уверенность, юноша? — удивился врач.

— Удар мастера. Значит, били более благородным оружием, — ответил Белозёров.

— Возможно, возможно, но другие версии я бы пока не отвергал, — согласился врач.

Белозёров кивнул и направился к выходу.

Василий Игнатьевич поднялся из прозекторской в коридор полицейского участка, где его встретил Ефим Степанович:

— Василий, Аристарх Платонович вместе с Фёдором Емельяновичем уехали в сыскное отделение. Приказали доставить тебя туда, как только заберёшь заключение у судебного врача.

— Спасибо, Ефим Степанович. А то у меня совсем нет денег, — произнёс Белозёров, смутившись.

— Поэтому и приказали, зная, что пешком ты долго добираться будешь. Пошли, пролётка уже ждёт, — околоточный надзиратель пошёл вперёд.

Выйдя на улицу, Ефим подошёл к ожидающей пролётке:

— Стёпка, быстро доставь молодого человека в сыскное отделение, — Рябов сунул извозчику деньги.

— Довезу с ветерком, Ефим Степанович, — улыбнулся извозчик.

Пролётка рванула с места, как только Белозёров уселся. Колёса размеренно застучали по мостовой.

Василий Игнатьевич погрузился в воспоминания. Он уже видел подобные раны в своём времени. Профессиональный удар стилетом моментально убивал жертву: минимум крови, никаких криков, никаких других следов или отпечатков.

— Приехали, господин хороший, — услышал он голос извозчика, вырвавший его из размышлений.

Белозёров кивнул:

— Спасибо.

И, выскочив из пролётки, быстрым шагом направился в отделение сыска.

На входе в отделение Белозёрова встретил дежурный:

— Василий, быстро беги в кабинет Ивана Макаровича. Все там собрались, заждались уже тебя.

Белозёров кивнул и ускорил шаг.

Остановившись возле кабинета начальника отделения сыска, Василий Игнатьевич выдохнул, поправил свой старенький сюртук и постучал.

— Входите, — услышал он голос Воронова и открыл дверь.

— Принёс? — сразу спросил Рябинин, как только Белозёров сделал шаг в кабинет.

— Так точно, ваше высокоблагородие, — отчеканил Василий и, быстро подойдя к столу, протянул заключение судебного врача.

— Присаживайся, Василий, и рассказывай всё, что думаешь по этому делу, — приказал Воронов.

Белозёров сел на свободный стул, собрался с мыслями и начал рассказывать.

Глава 5

Аристарх Платонович открыл глаза, как только Василий перестал говорить:

— Это всё?

— Да, — ответил Белозёров.

— Выйди пока, Василий. Мы позовём, — произнёс Румянцев.

Белозёров встал и покинул кабинет начальника сыскного отделения.

Как только дверь за ним закрылась, Воронов заговорил:

— Опять никаких улик. Уже пятое убийство за пять месяцев.

Рябинин посмотрел на Воронова:

— Иван Макарович, у нас сейчас четыре нераскрытых дела, и улик практически нет. Если это станет пятым… Прокурор уже намекал мне, что его терпение не безгранично, а в судебной палате, поговаривают, думают, не передать ли дела другому следователю — тому, кто быстро дела закроет.

Воронов хмыкнул:

— Знаю я, как другие дела закрывают. Сейчас найдут кого‑нибудь, выбьют признательное — и всё. А настоящие душегубы будут на свободе гулять.

— Именно, — кивнул Рябинин, облокотившись на стол. — Если сегодня не будет хотя бы одной зацепки, завтра мне придётся писать объяснение: почему по четырём делам нет прогресса и почему пятое тоже буксует.

Румянцев тоже наклонился вперёд:

— Предлагаете Ваську привлечь ко всем делам, Аристарх Платонович?

— Не знаю, — задумчиво произнёс Рябинин. — Взгляд у него на всё интересный. Многие вещи видит, на которые мы внимания не обращаем.

— Пусть Василий посмотрит, Аристарх Платонович. Забирайте его с собой. А мы пока по сегодняшнему делу поработаем. Ещё Мохов не возвращался — может, что‑нибудь новое узнает. Да и Горюнов должен отчёты по допросам от Ефима вам прислать. Глядишь, и найдём чего, — сказал Воронов.

— Ладно, так и решим. Верну вам Василия, как он старые дела посмотрит. Может, и вправду найдёт что‑нибудь стоящее в них, — Аристарх Платонович посмотрел на Воронова.

— Фёдор Емельянович, не откажи в любезности, позови Василия, — попросил Иван Макарович.

Румянцев встал и, открыв дверь, позвал Белозёрова.

— Василий, — начал говорить Воронов, когда Белозёров устроился на стуле, — поезжай с Аристархом Платоновичем. Он тебе всё расскажет. Пока поработаешь с ним.

— Как прикажете, ваше высокоблагородие, — кивнул Василий Игнатьевич, уже подозревая, что ему собираются показать нераскрытые дела, но решил не высказывать свою догадку вслух.

Судебный следователь, внимательно наблюдая за Василием, усмехнулся, уловив момент, когда Белозёров догадался, зачем его отправляют с ним.

— Ты прав, Василий, — произнёс Рябинин. — Есть несколько дел. Хочу, чтобы ты посмотрел.

Белозёров улыбнулся:

— Как прикажете, ваше высокоблагородие.

— Поехали, — Аристарх Платонович встал и направился к выходу из кабинета.

— Ты уж там посмотри всё внимательно, Василий. Мы все в одной упряжке, — напутствовал Румянцев.

— Я сделаю всё, что смогу, — пообещал Белозёров, направляясь следом за судебным следователем.

Пролётка тихо скрипнула рессорами, когда Рябинин и Белозёров уселись на сиденья. Извозчик прикрикнул на лошадь, щёлкнул кнутом, и пролётка сорвалась с места, застучав колёсами по мостовой.

Аристарх Платонович достал из папки несколько листов — короткие справки по нераскрытым делам. Взяв первый листок, он негромко заговорил, пододвинувшись так, чтобы Василий его слышал:

— Итак, первое дело. Пётр Семёнович Лаптев, купец второй гильдии. Был убит в своём доме на Солянке в марте этого года ударом в спину. В заключении судебного врача сказано, что рана нанесена узким клинком между