Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

— Рассказывай всё, иначе сгною на каторге! — Горюнов шагнул к дворнику.

— Утром… — дворник зарыдал, — жажда одолела, а тут это… — дворник кивнул на труп. — Бес попутал! — запричитал Кузьма.

— Ты его убил? — Горюнов навис над дворником.

— Нет, нет, ваше высокоблагородие! Я уже нашёл его таким. Он на животе лежал. Я думал, пьяный спит. Ну и перевернул, а он уже того… — дворник посмотрел на небо и перекрестился, — представился.

— Дальше! — приказал Горюнов.

— Я… ну это… — дворник опустил глаза.

— Ну! — Горюнов начинал злиться.

— Обыскал его, деньги забрал, ещё там всякие безделушки, — дворник опять зарыдал. — Простите, ваше высокоблагородие! Всё верну. У меня тут, рядом, я мигом.

— Ефим, Тихон, сходите с ним, — приказал Горюнов.

Тихон с Ефимом схватили дворника, подняли с колен и, подгоняя пинками, пошли за ним.

— Ну что? — Лужин посмотрел на Горюнова и Румянцева. — Сделаю снимки как есть, потом вернём тело, как было изначально, и снова сфотографирую. Дальше — детальный осмотр. Посмотрим, может, дворник не все улики уничтожил.

— Работайте, Пётр Степанович, — кивнул Румянцев.

— Василий, доставай фонарь. Света мало, — сказал Лужин и стал настраивать камеру.

Вернулись Тихон с дворником и Ефимом. Взяли картонку и выложили всё, что изъяли у Кузьмы: старые, потёртые часы на цепочке, дешёвый платок, цепочка с крестиком, деньги и паспортная книжка.

Румянцев осторожно раскрыл паспортную книжку и пробежал глазами по строчкам:

Фамилия, имя, отчество: Орлов, Дмитрий Петрович

Звание, сословие: студент Императорского Московского университета (в отпуске от занятий)

Вероисповедание: православное

Возраст: двадцать три года

Место приписки: село Никольское, Кашинский уезд, Тверская губерния

Срок действия документа: до 15 марта 1904 года

Особые отметки: нет

— Студент… — произнёс Румянцев, передавая книжку Мохову. — Запомни данные и отправляйся в университет. Найди, с кем он там учился, и опроси.

Тихон нахмурился, запоминая данные, и посмотрел на Горюнова:

— Аркадий Ильич, прикажите Ефиму пусть опросит остальных.

— Хорошо, Тихон. И Кузьму пока в участок отправлю — может, успокоится и ещё чего вспомнит. Да и пусть посидит для профилактики, — кивнул Горюнов.

— Василий, — позвал Румянцев, когда Тихон ушёл. — Что‑то ещё нашёл?

Белозёров кивнул и опустился на корточки, всматриваясь в стыки брусчатки. Пальцем провёл по одной из выбоин, где скопилась мутная вода.

— Пётр Степанович… можно на минуту? — позвал он Лужина.

Фотограф, а следом за ним Румянцев и Горюнов подошли ближе.

— Что там? — спросил Горюнов.

— Дубовый жёлудь, — ответил Белозёров.

Лужин хмыкнул, в глазах мелькнуло удивление:

— Молодец, что заметил. Но жёлудь и жёлудь.

— Пётр Степанович, давайте снимем на всякий случай. Вы много знаете в округе дубов? — Белозёров посмотрел на фотографа.

— Ну, может, принёс кто‑то, — смутившись, произнёс Лужин.

— Делайте, что он говорит, Пётр Степанович, — из‑за спин стоящих вокруг Белозёрова послышался голос судебного следователя Рябинина.

— Аристарх Платонович, доброе утро, — поздоровался Горюнов. — Я не ждал вас так быстро. Мы только работать начали.

Румянцев, Горюнов и Рябинин отошли в сторону, чтобы не мешать Лужину и Белозёрову.

— И зачем тебе, Василий, этот жёлудь сдался? — бурчал Лужин, меняя пластину в камере и выставляя фонарь, чтобы свет падал без перекоса.

— Пётр Степанович, дубовый жёлудь во дворе Москвы, как минимум странно. Тем более, по виду, лежит он тут совсем недавно, — произнёс Белозёров, продолжая обследовать брусчатку вокруг тела.

Пока Лужин менял пластину и настраивал объектив, Белозёров поднял глаза и увидел, как Румянцев, Горюнов и Рябинин подошли к телу, тихо переговариваясь. Аркадий Ильич что‑то показывал, а Аристарх Платонович кивал, делая пометки в блокноте.

В этот момент Василий Игнатьевич вдруг почувствовал беспокойство, что‑то знакомое мимолётно промелькнуло в его мыслях. Он резко встал и подошёл к говорившим:

— Могу я присутствовать на вскрытии в прозекторской? — спросил Белозёров.

Горюнов посмотрел на Рябинина, и тот согласно кивнул.

— Хорошо, Василий, — ответил Горюнов. — Если Фёдор Емельянович не против.

— Пусть поезжает, — согласился Румянцев.

Белозёров молча кивнул и пошёл помогать Лужину делать фотографии.

* * *

Городовые внесли труп в прозекторскую в полицейском участке. Старый судебный врач бросил косой взгляд на Белозёрова, но промолчал.

— Семён Лукич, — Горюнов посмотрел на врача, — стажёр Белозёров Василий из отделения сыщиков будет присутствовать при вскрытии. Потом отдадите ему копию заключения, он передаст его Аристарху Платоновичу.

— Как прикажете, Аркадий Ильич, — хриплым голосом ответил судебный врач.

Семён Лукич Тулин в свои семьдесят два года был ещё полон сил. Он проработал в полицейском участке больше двадцати пяти лет, вскрывая тела и делая заключения о причинах смерти.

— Ну‑с, давайте начнём, юноша, — произнёс судебный врач, подходя к трупу, когда все удалились.

Он остановился у стола, привычным движением поправил очки на переносице и склонился над телом, внимательно осматривая повреждения. Белозёров встал с другой стороны стола, стараясь не загораживать свет, но внимательно слушая врача.

— Рана одна, удар мастера, — заговорил Тулин, осторожно раздвигая края разреза на сюртуке и рубашке. — Тонкое лезвие, узкий клинок. Удар пришёлся между третьим и четвёртым рёбрами слева — точно в сердце. Профессиональный удар. Случайно так не попадают. Убийца очень хорошо знает, как убивать моментально.

Белозёров чуть наклонился, внимательно осматривая рану:

— Смерть наступила мгновенно: удар пробил перикард, вызвал тампонаду сердца, кровь скопилась в околосердечной сумке, и орган перестал сокращаться.

Судебный врач удивлённо посмотрел на Белозёрова:

— Вы говорите, как врач с большим опытом. Учились?

— Только учусь, — соврал Белозёров.

— Значит, вы очень хорошо учитесь, молодой человек. Похвально. В наше время образованных молодых людей, знаете ли, встретишь достаточно редко. Мысли у них сейчас заняты другим, — уважительно проговорил Семён Лукич, сразу поменяв своё отношение к Белозёрову.

Судебный врач аккуратно сделал надрез и продолжил работу, комментируя для себя и для Белозёрова:

— Крови внутри немного, значит, сердце остановилось почти сразу. Признаков борьбы не видно, — Семён Лукич вместе с Василием сняли с трупа одежду и стали осматривать тело. — Похоже, жертва не ожидала удара. Стояла спокойно.

— Скорее всего, жертва и убийца были знакомы, — добавил Белозёров.

Тулин кивнул, не поднимая головы:

— Вполне. Направление удара — сверху вниз и чуть спереди назад. Такой угол невозможно получить, если