Московский сыщик. 1903 - Максим Шаравин

Воронов кивнул:

— Ещё вот что. Горничная, которая нам дверь открывала, подтвердила пропажу ножа для колки льда именно в день убийства. Сообщила об этом хозяйке. Та выдала ей деньги и приказала купить новый. Новый нож сейчас в леднике лежит. А старый так и не нашли.

— Горюнов в гостиной с задержанными? — спросил у Воронова Аристарх Платонович.

— Да, Мохов, Румянцев и городовые, тоже там. Обыск закончили, ничего не нашли, — ответил Иван Макарович.

Рябинин встал со стула и посмотрел на Белозёрова:

— Ну что, Василий, пойдём побеседуем с задержанными?

— Ваше высокоблагородие, Аристарх Платонович, можно я проведу допрос? — произнёс Василий. — Есть у меня мысли, как заставить их признаться.

Рябинин и Воронов удивлённо переглянулись.

— Аристарх Платонович, вы у нас судебный следователь. И вам решать, доверять ему допрос или нет. Это не в моей власти, хоть он и мой стажёр, — тут же заговорил Иван Макарович.

Судебный следователь задумчиво посмотрел на Василия. «Может, дать ему возможность? Глядишь, выведет их на признание. Всё равно протокол допроса я пишу», — пронеслось в голове Аристарха Платоновича.

— Хорошо, Василий. Допрос будешь ты вести, — согласился Рябинин.

— Купчиху надо вывести из гостиной. При ней Прохор не будет говорить, — тут же добавил Белозёров.

— Ладно, выведем в другую комнату, — согласился Аристарх Платонович.

Рябинин, Воронов и Белозёров направились в гостиную. Как только они вошли, судебный следователь приказал вывести купчиху в другую комнату.

Горюнов кивнул городовым. Взяв Пелагею Пантелеевну под руки, городовые повели её в другую комнату дома.

Белозёров взял стул, на котором сидела купчиха, и сел напротив Прохора.

Он посмотрел на сидящего перед ним немого слугу. Прохор еле заметно подрагивал. Руки держал на коленях, вцепившись ими в штаны. Василий на мгновение прикрыл глаза, вспоминая всё, что он знал о психологии допроса задержанных.

— Прохор, — начал тихо говорить Белозёров, открыв глаза, — за убийство хозяина тебе грозит двадцать лет каторги.

Присутствующие в комнате подошли чуть ближе, чтобы слышать разговор.

— Кивни, если ты меня хорошо слышишь и понимаешь, — попросил Василий.

Прохор чуть заметно кивнул, стараясь не смотреть на Белозёрова.

— Давай я расскажу тебе, как было дело, — продолжил Василий Игнатьевич. — Ты попал в этот дом несколько лет назад — молодым, неопытным мальчишкой из приюта. Первое время, может, год или два, Пелагея Пантелеевна не обращала на тебя внимания. Но потом в одночасье её отношение к тебе изменилось. Она стала ласковой, не ругала тебя. Ты полюбил её. Так ведь, Прохор?

Прохор снова чуть заметно кивнул.

— В итоге она стала твоей первой женщиной. Ты был счастлив. Она тоже говорила тебе, что любит тебя. Потом она начала жаловаться на своего мужа: какой он тиран, что бьёт её, когда никто не видит, и унижает. Ты злился, но ничего не мог поделать. В один прекрасный день она позвала тебя к себе, пока муж был в кабинете, и, рыдая, сообщила тебе, что муж узнал о вашей связи и теперь хочет с ней развестись, а тебя выгнать. Ты был полон злости и готов был сделать всё что угодно, лишь бы остаться со своей любимой. Так ведь, Прохор?

Прохор сидел, опустив голову. Белозёров ждал. Наконец Прохор снова еле заметно кивнул.

— Видя твоё состояние, Пелагея Пантелеевна сказала, что, если убить её мужа так, чтобы никто не узнал, то вы навсегда останетесь вместе. И ты согласился. Взяв нож для колки льда, ты вошёл в кабинет к хозяину. Дверь была открыта, и он не ждал нападения, даже не обратил на тебя внимания, думая, что ты пришёл по хозяйству. Ты ударил его ножом в спину. Один раз. Именно так, как учила тебя хозяйка. Потом закрыл дверь на ключ и вылез через окно по водосточной трубе. Я нашёл там твою пуговицу от рубахи, когда ты зацепился и оторвал её, не заметив, так как сильно торопился. Спустившись, ты закопал нож под кустом сирени, сразу возле водосточной трубы. Рубаху без пуговицы, на которую попала кровь хозяина, там же закопал? — Белозёров чуть повысил голос.

Василий заметил, как по щекам Прохора покатились слёзы.

— Прохор, если ты поможешь следствию, то суд примет это к сведению, а также то, что ты в момент убийства был в сильном эмоциональном состоянии. Возможно, ты получишь десять лет каторги вместо двадцати. Пелагею Пантелеевну тебе уже не спасти. Её лишат всего имущества и отправят на каторгу лет на двадцать — двадцать пять. Она уже не вернётся оттуда. А себе ты можешь помочь. Ты молод, через десять лет ты сможешь начать новую жизнь, — произнёс Белозёров. — Пошли, покажешь, где закопал рубаху и нож.

Василий встал. Прохор медлил, его руки нервно дрожали. Наконец он тоже встал.

— Тихон, проследи, чтобы понятые за нами шли, — тут же распорядился Рябинин, посмотрев на Мохова и отступая в сторону, чтобы пропустить Белозёрова и Прохора в коридор.

Все шли за Прохором. Он уверенно вёл всех к водосточной трубе, к большому кусту сирени. Как только он приблизился и хотел опуститься на колени, Белозёров его придержал:

— Покажи рукой, — сказал Василий.

Прохор указал на место, где он закопал рубаху и нож.

— Так, понятые, — начал командовать Аристарх Платонович. — Подходим ближе. Подозреваемый указывает на место, где закопал орудие убийства и рубаху с остатками крови жертвы.

Белозёров отошёл в сторону: дальше уже работа судебного следователя — протоколы, изъятие улик, повторный допрос Прохора.

— Молодец, Василий, — к нему подошли Румянцев, Воронов и Горюнов, которые не были задействованы в процессе. — Как ты узнал, что он там закопал орудие убийства? — продолжил Румянцев.

— Я, когда по лестнице спускался, обратил внимание, что часть поверхности почвы нарушена. Даже через пять месяцев сверху видно, что там что‑то копали. А вот стоя внизу, этого не увидишь. Я сначала не придал этому значения. Понял позже, поэтому и попросил самому провести допрос, чтобы сказать Прохору, что знаю, где он всё закопал, — ответил Белозёров. — И вынудить его признаться.

— Странный у тебя, конечно, допрос вышел, Василий, — вставил Горюнов. — Я внимательно следил за тобой. Ты не допрашивал, а рассказывал, как всё произошло. А судя по состоянию Прохора, ты всё угадал, ну или почти всё.

Белозёров пожал плечами и промолчал.

К