Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

Ночью я плохо спала, провалившись в липкое марево кошмаров, в которых видела хищную улыбку Натальи и ледяное равнодушие Дмитрия. Эти предатели даже во сне не давали покоя.

Пробудившись, собралась я довольно быстро, переодевшись в строгое дорожное платье и теплые ботинки на высокой подошве.

Колено противно разнылось, так что пришлось снова воспользоваться креслом, чтобы спуститься во двор, где меня ожидала большая дорожная карета.

— Барышня, все готово, — доложил Прохор. — Кони заложены, люди ждут.

— Значит, отправляемся. — Бросила последний взгляд на себя в зеркало. — Пора заканчивать этот фарс.

Едва я выехала на парадное крыльцо, как ледяной весенний ветер ударил в лицо, обдавая запахами талого снега и конского навоза.

Дмитрий стоял у перил, облаченный в мундир, который сидел на нем безупречно, подчеркивая властную натуру и магическую мощь. Рядом с ним, изображая скорбную статую, застыла Татьяна Львовна. Она сжала губы в тонкую линию, но сверкающие глаза выдавали неприкрытое торжество победительницы.

Приличия требовали попрощаться с «любящей» семьей. Я велела Прохору остановиться прямо перед ними, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Дмитрий равнодушно скользнул по мне взглядом, словно осматривая поврежденное имущество, которое наконец-то убирают из парадной залы на задворки истории.

— Ты готова, Анастасия? — поинтересовался с нескрываемой скукой. — Дорога будет долгой. Здесь деньги на дорожные расходы. — Кинул мне на колени кошель, туго набитый монетами. — Надеюсь, ты проявишь благоразумие, подобающее твоему статусу и фамилии, которую все еще носишь.

Я посмотрела на него, чувствуя, как к горлу вновь подкатывает обида за девчонку, чей отец спас жизнь князю, воспитавшему недостойного сына.

Ради чего? Чтобы эти высокородные стервятники сейчас топтали ее честь и насмехались?

— Знаете, Дмитрий Николаевич, о чем я думала всю эту неделю, наблюдая за тем, что происходило в доме? — Поднявшись, нарочно не прикоснулась к кошельку, который соскользнул на пол, рассыпаясь золотыми монетами. — Я думала, какое значение для офицера, вроде вас, имеет слово «честь». И, судя по вашим поступкам, честь для вас — пустой звук, а мундир — лишь маскарад, за которым скрывается человек, не знающий даже основ порядочности. Ваше сожительство с любовницей под крышей собственного дома, ваша ложь и пренебрежение — не делает вас ни мужчиной, ни воином.

— Как ты смеешь! — ахнула свекровь, хватаясь за сердце.

Дмитрий побледнел, его глаза опасно сузились. Вокруг него сгустилось магическое марево, готовое разразиться молниями, но плевать я на это хотела.

— Если бы граф Щепкин, знал, что спасает жизнь человеку, сын которого так обойдется с его единственной дочерью, он бы трижды подумал, стоило ли марать руки об эту грязь, — я нарочно хлестала словами, как кнутом. — Но мой отец был офицером и свято верил, что честь — это не только магическая сила, но и верность своему слову, о чем вы окончательно позабыли в объятиях фаворитки.

— Молчи! — прошипел он, делая шаг ко мне. Мундир на князе задымился, а на руках вздулись вены, пульсируя багровым цветом.

— Не переживайте. Я не собираюсь кричать о вашем бесчестии на каждом углу. Достаточно того, что мне хватило смелости сказать вам это в лицо. А вы, несмотря на все свои достоинства и регалии, не смогли отказаться от брака с женщиной, которая вам не нужна. Проще ведь подстроить падение с лестницы, сослать в глушь, избавиться и забыть о таком досадном недоразумении, как законная жена. Что ж, живите со своей совестью, как умеете, если она у вас еще осталась. Но я в этом глубоко сомневаюсь. Не передать словами, как мне противно даже дышать с вами одним воздухом. Прощайте! Надеюсь, мы больше никогда не увидимся.

Глава 20

Я кивнула Прохору, который помог сесть в карету и закрепил самокатное кресло на запятках. Дуняша и Капитолина уже сидели внутри, придерживая на коленях корзины с едой. В глазах своих людей я увидела ту же решимость, которая гнала меня из этого гнилого места. Прохор забрался на козлы и уже направил карету к выезду, когда нас остановили.

Дверцы распахнулись, и я увидела Татьяну Львовну, лицо которой было перекошено мелкой мстительной радостью. За ее спиной жались две фигуры в серых чепцах и поношенных платьях. Я не сразу узнала в них Глафиру и Пелагею, которых выперла на скотный двор пару дней назад.

— Не так быстро, Анастасия! — ядовито пропела свекровь, указывая на служанок. — Я решила, что в глуши тебе понадобится помощь опытных слуг, а не только деревенских девок, не знающих манер. Глафира и Пелагея сопроводят тебя до Горчаково и будут докладывать мне о твоем самочувствии, чтобы я была спокойна за твое самочувствие.

— Мне они не нужны, — бросила, скривившись. — Мне не на что содержать этих нахлебниц. Пусть проваливают на скотный двор.

— Это не просьба, дорогая, а приказ князя, которого ты не смеешь ослушаться. — Татьяна Львовна втолкнула упирающихся девиц в карету и швырнула на пол кошель, от которого я так демонстративно отказалась. — Будьте послушными, девочки, и помните, кто ваша настоящая хозяйка.

Дверь захлопнулась, и я осталась в тесном пространстве с двумя змеями, чьи взгляды обещали долгие часы мучений и доносов, способных разрушить мои планы.

Дуняша тихонько опустилась на пол и подобрала кошель, сунув его в мой дорожный саквояж.

Я прижалась виском к холодному стеклу, наблюдая, как очертания особняка Горчаковых тают в сером утреннем тумане. Внутри все заледенело. В сердце осталась выжженная пустыня. Перед глазами до сих пор стояла картина: Дмитрий и эта хищная тварь Наталья в его кабинете. Их дыхание, их близость...

Четыре всадника взбивали пыль по обеим сторонам от экипажа. Их сабли мерно покачивались в такт движению, напоминая о том, что я все еще пленница.

— Барышня, что же теперь будет? — прошептала Дуня, касаясь моей ладони.

— Ничего. Все сделаем ровно так, как и задумали, — ответила тихо, но в моем голосе уже не было прежней уверенности.

Глафира и Пелагея сидели напротив, потеснившись на одной лавке с Капитолиной. Их перекошенные лица не скрывали недовольства тем, что «исконных» служанок так легко выгнали из дома.

Наивные, Горчаковы от законной княгини избавились, не задумываясь. А что говорить о прислуге?

В целом, я не видела проблем в том, чтобы придерживаться изначального плана. Появление двух мегер, конечно, вынуждало соблюдать молчание. Но что мешало оставить нахалок вместе с гвардейцами на каком-нибудь постоялом дворе за тысячу верст от дома?

— Капитолина Алексеевна, — я повернулась к кухарке, которая сидела неподвижно, сжимая в руках корзину с