Ненужная жена князя Горчакова - Мелина Боярова

— В Новгороде-то можно, барышня, — он почесал затылок. — Да только кто ж против княжеской гвардии пойдет? Прослышат, чей конвой — и в кусты.

— Значит, не будем говорить, чей. Скажем, что дорога дальняя, опасаемся грабителей. Но сначала нужно дожить до Новгорода. Хуже, если они устроят нападение раньше.

Ночь прошла в лихорадочном ожидании. Я не сомкнула глаз, вслушиваясь в каждый шорох за дверью. Дуняша тоже вздрагивала от каждого скрипа. А Капитолина попросилась на хозяйскую кухню, чтобы в дорогу особых пирогов наготовить, да морса наварить.

Служанки дрыхли себе на кроватях. А охранники долго гуляли и веселились, предвкушая легкую наживу. Идиоты.

Утро встретило нас дождем и расхлябанными дорогами. Полдня мы тащились в вязкой колее, рискуя застрять в чистом поле. Но, к счастью, все же добрались до Новгорода.

На окраине сняли недорогую гостиницу, чтобы помыться и переночевать. Хозяин нам баньку во дворе растопил, да два чана горячей воды предоставил, где можно было хоть немного отмокнуть, смыть дорожную пыль и привести себя в порядок.

Прохор вернулся из местных таверн ни с чем. Стоило наемникам увидеть гвардейскую форму наших «защитников», как они тут же теряли интерес. Горчаковых знали и боялись. Никто не решался выступить против архимаговской силы.

— Не соглашаются, барышня. — Прохор выглядел раздавленным. — Говорят: «с князьями не ссоримся».

— Проклятье! — Я ударила тростью по колесу кареты. — Что же делать?

Взгляд упал на вереницу груженых телег и повозок, со скрипом выползающих на дорогу, ведущую в сторону Москвы.

— Узнай скорее, можем ли мы присоединиться к обозу, — нашла единственный выход, который позволил бы хоть немного отсрочить неизбежное.

Деньги открывали любые двери. За пять золотых нам дозволили глотать пыль, пристроившись в хвосте колонны. Но даже этой отсрочке я была рада.

На следующей почтовой станции, где мы меняли лошадей, я вышла из кареты, чтобы размять ноги. Дождь усилился, превращая землю в липкое месиво. У стены конюшни, прямо в грязи, я увидела человека.

Он сидел, привалившись к гнилым доскам, и просил милостыню. На нем были остатки военного мундира, превратившегося в обноски. Вместо левой ноги торчал деревянный обрубок. Но больше всего меня поразил его взгляд.

В нем не было мольбы или жалкого подобострастия, с каким нищие заглядывают в глаза, выпрашивая копеечку у сердобольных прохожих. Там поселилась выжженная гордость и такая бездонная пустота, что у меня перехватило дыхание.

— Подайте ветерану, Ваша Светлость, — прохрипел он, не поднимая головы.

Я подошла ближе, игнорируя протестующий окрик Степана, попытавшегося меня остановить. Земля под ногами этого человека стонала от одиночества и боли предательства. Слишком знакомое чувство, чтобы я прошла мимо.

— Как тебя зовут, солдат? — спросила, присаживаясь на доску рядом и не обращая внимания на грязь, пачкающую подол дорогого платья.

— Елизар Хватов, — он поднял глаза, в глубине которых плескалась глухая тоска. — Бывший унтер-офицер магической пехоты. Теперь — просто калека, не нужный ни империи, ни богу.

— Что случилось с твоей магией?

— Ранение под Измаилом. Осколок магического кристалла выжег каналы, превратив меня в «пустышку», — он горько усмехнулся. — Пенсию не дали — бумагу в штабе потеряли, а без ноги в поле работать не пойдешь. Из дома выгнали... Кому нужен лишний рот? Теперь вот — жду, когда земля к себе приберет.

— А если я предложу тебе службу? — посмотрела прямо ему в глаза. — Мне нужны люди, умеющие сражаться, и для которых слово честь — не пустой звук. Для моей лесопилки понадобится надежная охрана и мне лично — тоже. И еще мне требуется учитель

— Учитель? — Елизар замер. — Чему калека может научить княгиню?

— Магии, Елизар. Мой дар проснулся недавно, но я слепа и беспомощна. Твоя сила ушла, но знания остались. Ты знаешь структуру заклинаний, тебе известно, как работает эфир. Я готова предоставить тебе крышу над головой, еду и вот это, — указала на самокатное кресло, которое Прохор как раз вытаскивал из кареты. — Тебе не придется больше ползать в грязи. Ты сможешь ездить, как господин, и командовать другими воинами, чтобы обеспечить мою безопасность. А врагов у меня, как оказалось, предостаточно. Легкой жизни не обещаю и платить первое время много не смогу. Но своих людей я никогда не обижу.

Глава 22

Ветеран посмотрел на кресло, потом на меня. В его взгляде медленно, как угли под пеплом, начал разгораться огонь.

— Вы серьезно, барышня? — его голос дрогнул.

— Более чем, Елизар. Я никогда не шучу такими вещами. Так что, пойдешь ко мне на службу? — Протянула ему открытую ладонь.

— Пойду! — Елизар порывисто стиснул мою ладошку мозолистой грязной рукой. — До последнего вздоха пойду.

— Вот и славно, — я улыбнулась. — Прохор, подойди сюда. Знакомься, это Елизар Хватов — командир моей личной охраны. Поедет с нами в деревню. Помоги ему забраться на козлы. Раздобудь одежку поприличнее и закажи горячий обед. И нам тоже перекусить не помешает.

После смены лошадей пришлось вновь вернуться в карету, пропахшую сыростью после дождя, затхлой кожей и навязчивым ароматом зверобоя. Капитолина усердно подмешивала траву в еду нашим «защитникам».

Глафира уже нервно почесывала шею, оставляя на бледной коже красные борозды, а Пелагея то и дело вздергивала руку, чтобы потереть лицо, словно ее кусали мелкие мушки.

— Что вы ерзаете, точно на раскаленных углях? — холодно поинтересовалась я. — Неужели господская карета вам не по нраву?

— Тесно как-то, Ваша Светлость, — проворчала Глафира, яростно расцарапывая локоть. — И кожа зудит, словно всех клопов с постоялого двора с собой забрали. Скорее бы уже Москва, там хоть баня приличная найдется.

— Терпите, — усмехнулась с мрачным удовлетворением. — До Москвы еще дожить надо.

На очередной стоянке, когда гвардейцы разбежались по кустам, а Прохор поил лошадей, я отозвала нового помощника в сторону.

— Елизар, поговорить нужно, — опасливо покосилась на наших надсмотрщиков. — Послушай меня внимательно: гвардейцам, которые нас охраняют, заплатили за то, чтобы ни я, ни мои слуги не доехали до места ссылки.

Ветеран даже не вздрогнул. Лишь желваки на скулах заходили чуть быстрее, выдавая внутреннее напряжение.

— Кто платил, барышня? — так же тихо спросил он. — Неужто сам князь руку приложил?

— Нет, — я поджала губы, понимая, что придется посвятить этого человека в семейные дрязги. — Злое дело задумала его фаворитка, Наталья Ведищева. Она отсыпала Степану золото за то, что на нас в лесу нападут «разбойники». Охране велено отвернуться, а то и вовсе поспособствовать смертоубийству. Свидетели им не нужны.

— Гниль! — Елизар со злостью сплюнул на землю. — Куда ни плюнь — везде одна благородная гниль. Вы правы, Анастасия Павловна, против четырех гвардейцев