День Советского Сурка - Адам Хлебов

Значит, вопрос «кто я» — решён.

Теперь нужно подумать, как мне прожить в этом времени.

Ответ из «Как закалялась сталь» всплывает в памяти. Прожить её надо так, чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы.

В воображении всплывает девушка Марина из ресторана, а потом Белла.

Вот моя цель! Достойно

Кхе-кхе. Это я, скорее всего, смогу.

Плохо ли в СССР, как рассказывали мне в той жизни?

Пока не понимаю.

Да, тут, конечно, имеется некоторый дефицит. Точнее, если сравнивать с российскими прилавками в будущем, дефицит просто охрененный.

Но, по большому счёту, мне пока много и не нужно.

Было бы что поесть и где спать. Остальное — дело наживное.

Не скрою, непривычно, что тут нет интернета, мобильных телефонов и я вынужден договариваться с Шатовым в том же месте, в то же время, не имея никакой связи.

Нет привычных лент новостей в мессенджерах и соцсетях. Их заменяют людям газеты, в которых новости не такие уж свежие.

Но и это меня волнует меньше всего.

Я и так давно хотел соскочить с бесконечного пролистывания всякой ерунды на экране смартфона.

Ещё из минусов — очереди, но и с этим люди как-то живут.

Если хорошенько подумать, то тут, в советской Москве, есть определённые плюсы.

По крайней мере, больше не нужно думать о выплатах по кредитной карте и ипотеке.

Насколько я понимаю, у меня теперь отсутствуют прежние финансовые обязательства.

У меня нет прошлого багажа в виде брака и развода. Неприятного начальства на работе.

Я молод и здоров. Пока совсем не заметил ни малейших признаков коммунистической диктатуры.

По большому счёту, я не увидел нигде давящих над массами лозунгов на красном кумаче, как это рисуется в фильмах будущего про СССР.

Ну, на Арбате торгуют символикой, флагами, звёздочками и униформой, но даже там не могу сказать, что красного цвета чересчур много.

Наверно, где-то есть КГБ, от которого стоит держаться подальше. Если я не стану выпендриваться, то скорее всего проблем с ними не будет.

В своих мыслях я чуть не пропускаю свою станцию. Поворачиваю голову, вижу надпись «Спортивная» и тут же рвусь к закрывающимся дверям.

Выскакиваю в самый последний момент.

До гостиницы с ироничным названием «Юность» добираюсь за пару минут.

На входе — огромная толпа заселяющегося народа. На улице стоят несколько туристических автобусов

Швейцар, который встречал меня утром, уже сменился. На его месте — другой.

Он лихо разруливает напирающий поток гостей: всех выпускает, но внутрь пропускает строго по списку. Я пробую зайти в вестибюль, минуя очередь.

Швейцар строго требует карту гостя.

Я сбивчиво объясняю, что карта осталась у официантки, с которой должен расплатиться. Он просто отмахивается. Меня тут же оттесняют.

Я охреневаю от такой наглости, но сдаваться не собираюсь.

Снова ныряю в гущу гостей, проталкиваюсь к швейцару и требую пропустить меня, называя цифры номера.

Швейцар непреклонен:

— Карта гостя.

— Так она там! — машу рукой в сторону вестибюля.

— Паспорт есть?

— Он в номере!

— Тогда ждите. Не видите, я гостей пропускаю!

— Так я тоже гость! Чем я хуже других? — меня задевает это разделение. — Это дискриминация! У них тоже нет карты гостя!

— Сначала пропускаем всех, кто по списку, потом остальных. Откуда я знаю, гость ты или фарцовщик!

— Что? Какой нахрен фарцовщик, я тут живу в 609 номере!

Но теперь меня не просто оттесняют — выпихивают самым бесцеремонным образом. С обидными комментариями.

Не все в толпе слышали разговор полностью, слово «фарцовщик» волной проносится над теми, кто штурмует вестибюль.

— Ах ты сволочь спекулянтская, наживаешься на честных людях!

— Да надо просто милицию вызвать, что с ним церемониться!

— Я не спекулянт! Я тут живу! — пробую объясниться, но меня никто не слушает.

— Совсем совесть потеряли! Обнаглели!

— Вот за эту спекуляцию ему кто-то рожу и расквасил!

Я забыл про свои ссадины и разбитую губу. Спасибо, «добрые» люди напомнили.

Один из футбольных болельщиков с жутким украинским акцентом толкает меня в спину:

— Геть, отседа, голодрань, колы тебэ не нававлялы!

Я вскипаю!

— Слышь, отвали…

Глава 9

Важняк Наташа Миру Мир

— Геть, отседа, голодрань, колы тебэ не нававлялы!

— Слышь, отвали!

Я оборочиваюсь, чтобы толкнуть его в ответ, но передо мной как из-под земли выростают ещё двое «гарных» хлопцев, заслоняя своего земляка.

Драться с ними совершенно не входит в мои планы, поэтому я отступаю в сторону.

Начинаю наблюдать за происходящим, стоя чуть поодаль.

Хлопцы усмехаются.

Из разговоров в толпе я понимаю: здесь сошлись три потока: футбольные болельщики, те, кто приехал от Комитета Комсомола на концерт какой-то американской звезды, и те, кто приехал на «антиконцерт» в пику концерту звезды у нас в гостинице «Юность».

Последние гости прибыли тоже по линии ЦК ВЛКСМ.

Интересная, конечно, ситуация.

Я почему-то уверен, что те, кто приехал на «антиконцерт», сделали это не по своей воле и с удовольствием поменялись бы местами с теми, кто должен идти на американскую суперзвезду.

Концерт в гостинице «Юность» был частью Первого международного фольклорного фестиваля.

Усталость и напряжение сегодняшнего дня дают о себе знать.

Мне очень хочется оказаться в своём номере и завалиться на кровать.

Моя официантка может смениться так же, как и швейцар, и я не имел ни малейшего понятия, где в этом случае искать свою карту гостя.

Судя по толкучке, этот швейцар освободится в лучшем случае часа через два.

Нормальные герои всегда идут в обход, как говорил Ролан Быков в одном своём фильме.

Подсказка актера из Айболит 66 неожиданно приносит результаты.

Обходя здание, я замечаю погрузочную площадку ресторана, на которой, о чудо, я вижу ту самую официантку, взявшую мою карту в залог.

Она курит, держа сигарету между двумя прямыми пальцами.

Спешу к ней, доставая деньги из кармана прямо на ходу.

— Я думала, ты не придёшь, — обращается она ко мне на «ты», будто к старому знакомому.

Я не смущаюсь и тоже перехожу на «ты».

— Ты что? Как я мог не прийти?

— Каком кверху! Знаешь, сколько таких умников?

— Вот…

Я протягиваю все имеющиеся деньги в руке — и купюры, и монеты.

Официантка забирает точную сумму, затем достаёт из кармана передника мою карту, протягивает её мне.

Я предлагаю взять больше на чай за беспокойство, но она качает головой и говорит:

— Ты так легко не отделаешься.

Чтобы это ни значило, я счастлив. Теперь я могу попасть внутрь гостиницы.

Она докуривает свою сигарету, очень сексуально тушит бычок о каблук, чуть обнажая бедро выше колена, и собирается уходить.

Спрашиваю:

— А можно с тобой в гостиницу тут зайти?

— Сдурел? Там тебя сейчас шеф как раз встретит и горячей поварёшкой как даст по кумполу. У нас настоящий дурдом ожидается. На кухне все злые как черти. Иди через главный вход.

— Понял, — я отступаю, поднимаю ладони в знак того, что сдаюсь, — а почему дурдом?

— Концерт,