Иной путь хищника - Анатолий

плена не убили в ней бойца? Как она отреагирует на его действия? Так ли он сам подготовлен, чтобы что-то сделать? И соображает ли маг достаточно, чтобы вовремя и главное «правильно» среагировать? А есть ли выбор? Всё — или ничего.

Детали сложились. Не в план — в схему. План — это слова. Схема — это механика. Сделай это, потом это, потом это. Каждое действие — шестерёнка, которая проворачивает следующую.

«Ну понеслась!» — подумал Дакен и начал.

Он поднял клинок. Медленно. Чтобы «Палец» видел: ученик слушается.

Шаг к магу. Ещё один. Маг смотрел снизу вверх, и в его глазах — не покорность, а вопрос. Дакен ответил взглядом, коротким, точным, в полсекунды. Взгляд, который говорил: «Не сейчас. Жди. Я не тот, кем они меня считают».

Маг моргнул. Один раз. Понял или нет — Дакен не знал. Но не закричал, не дёрнулся. Ждал.

Клинок — в правой руке. Левая — свободна. Ниндзя у Итсу — в двух шагах. Кольцо — на его поясе, в щели между сегментами доспеха. Дакен видел его периферией, как видел трещину в потолке каждый день: не глазами, а вниманием.

Он остановился перед магом. Поднял клинок. Мысленно закричал, а в реальности коротко глянул на мать.

И Итсу поняла. Она начала двигаться первой.

Не потому что Дакен подал сигнал — она сама выбрала тот же момент, всё совпало просто потому, что иначе не стоило и пытаться. Десять лет она жила среди этих людей. Разум запоминал: когда стражники расслаблены, когда напрягаются, когда их взгляд уплывает в сторону. Воинская выучка, женское чутьё — она не делила. Просто знала. Десять лет она смотрела на них, как смотрит мать на тех, кто держит её ребёнка: каждое движение, каждый вздох, каждый взгляд. Сейчас всё внимание в зале было на Дакене, на клинке, на маге. На неё — периферийное. Фон.

Она не бросилась. Она просто переместила вес — с правой ноги на левую, чуть развернув корпус, как будто устала стоять. Естественное движение. Ничего не значащее. Ниндзя по бокам не отреагировали — потому что не было на что реагировать.

Потом она ударила.

Нога — в колено ниндзя, который стоял ближе. Смысла бить в корпус или голову не было, поэтому — в колено. Сустав. Точка, где броня не помогает, потому что сустав должен гнуться. Удар был коротким, без замаха, снизу вверх, и ниндзя провалился вперёд — не упал, но потерял баланс на полсекунды. Полсекунды — это всё, что было нужно.

Левая рука Итсу скользнула к его поясу. Пальцы — тонкие, но жёсткие, тренированные всю свою сознательную жизнь — нашли кольцо. Два металлических круга, соединённых вместе. Маленьких, тусклых, тёплых от чужого тела. Она сжала их и отдёрнула руку — за полсекунды до того, как ниндзя выпрямился.

Второй ниндзя среагировал. Но не на кражу — на удар. Его рука потянулась к клинку на бедре, и он начал поворачиваться к Итсу. Дакен не дал ему закончить поворот.

Дакен двигался не думая. Думать — это слова, а слова медленнее тела. Тело знало. Пять лет падений, перекатов, ударов, дыхания. Пять лет настройки детского механизма под взрослую память. И сейчас механизм сработал.

Клинок — тот самый, для убийства мага — Дакен не направил на мага. Он развернул его обратным хватом и шагнул к ниндзя, который тянулся к клинку. Детский шаг — короткий, быстрый, от бедра. Ниндзя не успел достать оружие: Дакен ударил его в сочленение доспеха — там, где наплечник крепился к нагруднику, где ткань, а не металл. Клинок вошёл неглубоко — детская рука, детская сила, — но противник дёрнулся, и его рука упала от пояса.

Не убийство. Помеха. Как заклинившая деталь в механизме: не сломана, но остановлена. «Что не съем — то по надкусываю, ссука.»

Маг понял. Со скрипом — но понял. Он видел, как мальчик, который должен был его убить, атаковал не его, а охрану. И он видел, как женщина у колонны бросила что-то — в его сторону, к ногам, на пол. Что-то маленькое, металлическое, звякнувшее о камень.

Двойное-кольцо.

Маг потянулся. Руки — за спиной, связаны. Но пальцы — свободны. Он перекатился и зашарил кистями, где — где оно? Есть! Нашёл кольцо на полу, сжал его между средним и указательным пальцами левой руки. Тёмный материал на запястьях пульсировал, сопротивлялся — магия Зверя давила, как вода на глубине. Но маг не пытался снять путы. Он тратил и так скромные сейчас силы на другое: вращал запястьями, медленно, концентрируясь, и между его ладоней — там, где связаны пальцы, где материал не покрывал кожу, — вспыхнула искра. Оранжевая. Маленькая. Живая.

Это было совсем иное, чем холодный огонь Руки. Настоящая энергия. Направленная не на разрушение, а на создание. Прямо сейчас — на открытие.

Итсу двигалась, она понимала, что умрёт, как только замрёт.

Ниндзя, в колено которого она ударила, выпрямился — он оказался без кольца, но с мечом. Без криков и ругани — просто атаковал. Короткий замах, горизонтальный, на уровне шеи. Итсу ушла вниз: не отскоком, а провалом — колени согнуты, корпус опущен, подбородок прижат. Клинок прошёл над головой. Она выбросила ногу снизу, под небольшим углом — в голеностоп — и ниндзя потерял опору.

Дакен оказался рядом. Их свела вместе логика боя — потому что они двигались в одном направлении, не сговариваясь. Как две шестерёнки, которые не видят друг друга, но зацеплены. Он толкнул второго ниндзя — того, которого уже резанул — в спину, перенаправляя его инерцию к первому. Два тела столкнулись. На полсекунды — хаос.

Маг кричал:

— Кольцо! Дай мне —

Он не договорил. Ниндзя у двери — четвёртый, тот, которого Дакен не задел — бросился к магу, реагируя на приказ. «Палец» командовал молча, жестом: убить мага, если нельзя подчинить Дакена. Заложник опасен, если он может колдовать.

Дакен не успевал. Ниндзя был быстрее, взрослее, тяжелее. Дакен не мог его догнать — но мог остановить. «Не успеваю, ептеть! На, сука!» Он бросил клинок. Уже не как оружие, а как препятствие. «Фу-х. Последний раз я так бросал