"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

Накинул желтую бейсболку, подарок отца на прошлый день рождения, и выскользнул из комнаты. В доме еще спали. Только Бади сидел у двери на кухню, ждал. Кот посмотрел на мальчика, медленно моргнул. Марк погладил его по голове.

— Тоже не спится?

Бади не ответил. Просто смотрел на дверь. На запад.

Из дома донёсся звук: Лена готовила завтрак, напевая что-то тихое. Пять лет назад она была просто чужой девочкой, рискнувшей жизнью ради кота. Теперь — старшей сестрой, которая вставала раньше всех и пела младшим, когда те не могли заснуть от кошмаров.

Марк вышел на крыльцо. Утренний воздух был прохладный, чистый. Роса блестела на траве огорода. Вдали, на горизонте, над руинами Владивостока висела серая дымка. Как всегда. Пять лет уже как всегда.

Сел на верхнюю ступеньку. Поставил солдатика на перила, начал водить им вдоль края.

— Разведка донесла — сегодня тихо, — прошептал Марк. — Но ты неспокойный, да?

Солдатик молчал. Марк поднес его к уху, прислушался. Потом кивнул.

— А... понятно.

Где-то заскрипела дверь. Антон вышел с кружкой чая. На нем старая футболка с логотипом его давно умершей IT-компании, спортивные штаны. Пятнадцать лет во Владивостоке работал программистом. Теперь — фермером. Если это можно так назвать.

— Рано встал, малыш.

— Солдатик упал. Наверное не спал. Он слушал.

Антон сел рядом, отхлебнул чай. Посмотрел на дымку над городом. Черная сегодня. Обычно серая.

— И что он услышал?

Марк пожал плечами.

— Не знаю. Но ему не нравится.

Отец хотел улыбнуться: детские фантазии. Но улыбка замерла. За эти годы он научился прислушиваться к странностям сына. Иногда солдатик оказывался прав.

Марк встал, подошел к краю крыльца. Присел на корточки у грядки с морковью.

— Пап, смотри.

Антон подошел. На грядке свежие холмики земли. Будто кто-то рыл снизу.

— Кроты, наверное.

— Не-а. Кроты по-другому роют.

Антон присмотрелся. Холмики шли ровной линией от забора к дому. Слишком ровной.

В курятнике заквохтали куры. Потом резко замолчали. Антон напрягся.

— Сиди здесь.

Быстрым шагом направился к курятнику. Дверь была закрыта, но что-то было не так. Открыл.

Куры сидели на насестах, тесно прижавшись друг к другу. Все смотрели в один угол. Там, в соломе, чернела дыра. С кулак размером.

— Твою мать...

— Папа ругается! — крикнул Марк с крыльца.

— Так! Иди завтракать! — отозвался Антон. — Сейчас приду!

Но мальчик не ушел. Стоял, смотрел на муравейник у забора. Муравьи выползали длинной цепочкой, тащили яйца. Уходили. Все в одну сторону, на восток. Прочь от города.

Марк поднес солдатика к глазам.

— Они тоже слышат, да? То, что под землей.

Солдатик молчал. Но Марк понимал. Солдатик всегда молчал, когда соглашался.

— Марк! Завтрак! — голос Алисы из дома.

Мальчик вздохнул. Посмотрел на город в последний раз.

— Папа, а почему дым сегодня не серый, а черный?

Антон замер у курятника. В руке доска, которой хотел заколотить дыру. Посмотрел на горизонт. Действительно. Черный. Густой. Будто что-то большое горело. Что-то новое.

— Не знаю, сынок. Пойдем в дом.

***

07:45

За завтраком собралась вся семья. Надя в своем любимом свитере с заплатками разливала кашу по тарелкам. Волосы собраны в хвост, на лице сеточка морщин. Последние годы состарили ее больше, чем предыдущие сорок.

Алиса сидела в отцовской футболке, с частично облезшим принтом мультфильма «Рататуй». Забрала себе, когда своя одежда износилась. Восемнадцать лет, но выглядела старше. Взгляд взрослый, движения экономные. Научилась не тратить силы зря.

Катя рисовала в блокноте. Карандаш за ухом, запасной. Одиннадцать лет, но рисовала как взрослый художник. Фотографическая память превращала каждый набросок в документ.

— Кать, убери блокнот. Кушать надо, — мягко сказала Надя.

Девочка нехотя отложила рисунок. На листе их дом, семья на крыльце, Бади на коленях у Марка. Идиллия. Которой уже не было.

Лена ставила тарелки на стол. Движения автоматические, за пять лет выучила, кто где сидит. За пять лет стала читать эту семью как открытую книгу. Бади следовал за ней по пятам, надеясь на кусочек. Только ей он доверял полностью с того дня, как она спасла его.

Марк ел механически, не выпуская солдатика из левой руки. Антон рассказывал про дыру в курятнике.

— Заколочу после завтрака. И сетку на пол постелю.

— Может, капкан поставить? — предложила Алиса.

— На крота?

— Это не крот, — тихо сказал Марк.

Все посмотрели на него.

— Почему?

— Кроты не ходят строем.

Повисла тишина. Надя первая нарушила ее, привычно переводя на бытовое.

— Съешь кашу. Остынет же.

Молчали. Из-за горизонта тянуло гарью.

После завтрака Антон пошел проверять периметр. Взял дробовик, на всякий случай. В кармане блокнот с записями. Пять лет записывал все странности. Следы, тропы, изменения. Толстая тетрадь стала хроникой невидимой войны.

Обошел забор. На восточной стороне доски погрызены снизу. Не сильно, но заметно. Словно пробовали на прочность.

Присел, провел пальцем по следам зубов. Мелкие, частые. Но борозды глубокие. Кто-то грыз методично, целенаправленно.

В земле у забора та же борозда, что видел Марк. Только здесь шире. Сантиметров пятьдесят. И глубже вдавлена. Будто по ней протащили что-то грузное. Много раз.

Достал блокнот, пролистал.

«2029 — первые следы возле компостной кучи. Ширина 10 см. Хаотичные, петляющие.

2030 — появляются каждую весну. 25-30 см. Ведут от города к лесу и обратно.

2031 — первые постоянные тропы. 50 см. Огибают препятствия. Избегают капканов.

2032, февраль — зимние следы (!). Никогда раньше зимой не видел.

2032, май — ???»

Взял карандаш, дописал.

«Ширина — до 70 см. Прямая линия от города. Ведет к дому. Подкопы. Методичные, целенаправленные. Разведка?»

Руки вспотели. Пять лет они обходили стороной. А теперь...

— Антон! Антооон!

Голос Василия, соседа. Встревоженный. Нет — испуганный.

Антон сунул блокнот в карман, поспешил на голос.

***

10:15

Василий стоял у своего сарая. Лицо бледное, руки дрожат. Старик — семьдесят два года, но крепкий. Пережил и холод, и жару. А сейчас выглядел как смертельно больной.

— Что случилось?

— Иди... просто иди за мной.

Обошли сарай. Антон остановился.

У фундамента — дыра. Нет, не дыра. Туннель. Диаметром с канализационный люк. Уходил под землю под углом. Края ровные, будто выбурены.

— Когда?

— Этой ночью. Я... я слышал что-то. Думал, собаки воют. А утром...

Антон присел на корточки, посветил фонариком внутрь.