Новые опасные видения - Харлан Эллисон

В последний год я гонял из Флориды в Новый Орлеан, Калифорнию и опять во Флориду – в серийных попытках сбежать от некоторых неприятных реалий. Теперь я от этого устал. Если бы я мог выбирать свое будущее, прирос бы к Калифорнии, как балянус».

Гонка мотыльков

Ричард Хилл

Большинство пришли пораньше, медленно стекались на стадион и находили свои места, словно благодаря какому-то чуду, а потом моргали друг другу, думая: «Я и правда наконец-то здесь, и это было так просто». Сидеть на солнце было чем-то неслыханным, и они дивились виду, ощущению и запаху собственного пота. Здесь не было управления погодой, и кое-кому впервые в жизни стало некомфортно. Конечно, за прошлые годы все испытали жару, запахи, шум толпы благодаря медиа, но это не то же самое, что побывать здесь самим.

Гонка начиналась только через час, но стадион уже почти заполнился. Подвижная пешеходная дорожка доставила Джона Ван Дорна от транспортной платформы практически к его месту. Он сам не понимал, как у него получилось сюда попасть, и все еще поражался собственному достижению. Редкие знакомые, побывавшие за пределами Йоханнесбурга, рассказывали, как это просто, и теперь он был вынужден согласиться: из Йоханнесбурга в Чикаго за тридцать минут. Билет на Гонку был единственным способом путешествовать по миру для таких, как Джон, – если только, конечно, не выиграть Гонку самому. А это удалось лишь одному человеку.

Больше людей в одном месте, чем он видел в жизни, – и Джон чувствовал генерируемое ими волнение, которое одновременно и заряжало, и беспокоило. Он видел камеры медиа вокруг стадиона и трассы, зная, что сейчас в дома по всему миру передаются воспроизведенные ощущения стадиона. Знал, что даже те, кто не смог приехать, подключились уже за часы до Гонки, ждут. Те, кто здесь уже бывал, знали, что не побывают впредь. Те, кто не надеялся на билет в следующем году, ломали голову над тем, как бы повысить свои шансы. Лишь Они – Правительство – знали критерии, почему кто-то получает билет, а кто-то – нет. В этом году билет достался Джону – и он сам не знал, за что.

Это единственный день в году, когда никто не глотал успокоин, и Джон наслаждался непривычной дикостью, что бежала в крови. Скорее всего, ОНИ знали, что с таблетками ощущения будут не те. Но поскольку их не принимал никто, всюду царило беспокойство: как в домах, где светились экраны и сидели люди, так и на самом стадионе, где собрались счастливчики. Кое-где даже начинались драки – немыслимые в любой другой день в году. Драки тут же прекращались – главным образом потому, что люди сами были к этому непривычны и пугались собственной агрессии. Джон видел одну драку. Когда у человека хлынула кровь из носа, оба остановились, удивленно уставились друг на друга, а потом просто сели.

Было и вино – его наливали только на стадионе, – и все пользовались случаем, чтобы его пригубить. Конечно же, искусственное; насколько было известно Джону, настоящее пил только Чемпион. Вино разливали автоматы в конце каждого ряда, и люди весело передавали его друг другу с товарищеским чувством. Джон надавил на свою пачку и прыснул себе в рот струйку красной вкуснятины. Он сидел в конце ряда, прямо рядом с автоматом: хочешь еще – только руку протяни. А еще он находился ниже ложи для высоких гостей и видел, что творится там. Он снова наполнил рот вином и, медленно глотая, задумался обо всех тех, кто остался снаружи, кто смотрит, как он пьет, и гадает о вкусе; или смотрит и знает, что больше никогда не попробует вино вновь. Он не знал, почему, но вкус и эффект вина по медиа не транслировались никогда.

Джон оглянулся на элитную ложу и увидел Чемпиона. Должно быть, он только что пришел, и, когда по толпе прокатился уважительный шепоток, Джон подумал: «Как же он близко, каких-то пять футов – можно его даже потрогать».

Седовласый и внушительного вида, с морщинистым лицом, Чемпион пристально всматривался в трассу, не обращая внимания на болтовню сидящих вокруг сановников. Кое-кто жаловался, что он плохой Чемпион, слишком тихий или эгоистичный, не желает рассказывать о себе. В конце концов, разве это не долг Чемпиона – делиться своим опытом? По крайней мере, в теории; раз других Чемпионов не существовало, и сравнивать было не с кем.

А Джон еще помнил время, когда Чемпионов не было вовсе, и очень смутно – времена до Гонок. До появления Чемпиона их проводили пять лет, и люди перешептывались, что Они хотят их отменить, потому что никто не может победить. Потом появился Чемпион, и слухи прекратились.

Как и все в мире, Джон следил за его жизнью по медиа. Уже семь лет все наблюдали, как Чемпион охотится на львов, ловит марлиня, покоряет горы – все в заповедных областях, куда больше никого не пускали. Они приобщились к его роману с Ритой Ландерс, звездой медиа и единственной в мире, кто был близок к нему по славе. Конечно, еще были чиновники Правительства, и кое-кто сидел прямо сейчас в ложе, но о них никто не знал и не задумывался. Все равно это не настоящее Правительство, а только его материальные представители. По крайней мере, так подозревал Джон, хотя ни с кем это не обсуждал. Однажды он видел, как Чемпион побывал на айсберге, и вдруг подумал, что Правительство наверняка такое же: почти целиком скрыто из виду, не то, чем кажется.

Ходили слухи, что Рита Ландерс – идеал красоты всех мужчин, – это результат генетического эксперимента, который Они прекратили после ее появления. Согласно этим слухам, Они, получив ее, решили сделать ее единственной звездой медиа, объектом мужской страсти. Вскоре после того, как она прославилась, и победил Чемпион.

Люди видели, как Чемпион занимается любовью и с другими женщинами – бесконечной чередой женщин, отобранных со всего света. Далеко не Рита Ландерс, но все-таки лучшее, что могло дать случайное размножение. И благодаря медиа люди не только видели завоевания Чемпиона, но и чувствовали. Они и сами занимались сексом, но никогда – с таким разнообразием. И они угощались – опосредованно через него – блюдами, которые им бы не достались никогда в жизни. Люди принимали три раза в день обогащенные витаминами дрожжи и водорослевые таблетки и ждали, когда смогут распробовать его блюда: блестяще-красных омаров с упругим белым мясом, сочное жаркое и стейки, курицу с блестяще-коричневой от прожарки корочкой и многое другое. Все это – только часть