Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Толпа впала в истерику.

– Нет, не пускайте его! – услышал Джон и обернулся, увидев, как Риту с трудом удерживают два чиновника. Но толпа за ней уже подхватила.

– Не пускай! – скандировали люди. – Не пускай!

Джон скандировал вместе со всеми. Но когда он оглянулся к трассе, Гонка уже началась.

В первый раз Чемпион выиграл, просто проехав по центральной полосе. Он знал свои шансы и даже не пытался переиграть барьеры. Его метод пробовали и другие – без успеха. Но нет никаких сомнений, что один раз ему это удалось – и удавалось теперь. Чемпион уже вышел на вторую милю и еще был жив. Он что, зачарованный? Один раз Чемпион справился. Поможет ли ему везение, как в первый раз?

И вдруг Чемпион пропал – в невидимом, но ощутимом красном взрыве внутри серебристо-серого комка алюминия. Кран не шелохнулся, словно не верил своей следующей задаче.

Повисла долгая глубокая тишина.

Затем на стадионе стал разрастаться звук. Джон не сразу заметил, что отчасти звук шел и от него. Сначала неразборчивый, словно звериный рев, но потом он обрел слова.

– Его нет! – кричал кто-то.

«Чемпиона больше нет». «Мы его потеряли». Чемпион не справился.

Стук в голове Джона становился все громче и перерос в рефрен, с которым он возглавил толпу.

– Нам нужен Чемпион! Нам нужен Чемпион!

Он сам не знал, откуда это взялось или даже что это значит. Но это гудело в голове, заглушая все остальное. А теперь заразило и других, и весь стадион сотрясался от хора.

– Нам нужен Чемпион! Нам нужен Чемпион! Нам нужен Чемпион!

А потом вдруг:

– Я буду Чемпионом! Я буду Чемпионом! Я буду Чемпионом!

И вдруг Джон уже бежал, вниз, к трассе, размахивая руками, с криком:

– Я! Я! Я!

И за ним бежали остальные.

Послесловие

Иногда мне кажется, что современный мир можно воспринимать только как заговор. Правые говорят, что коммунизм устраивает расовые бунты и беспорядки в университетах. SDS[142] верит, что военно-промышленный комплекс тайно поддерживает Вьетнамскую войну живой и смертоносной. И как же сложно поверить, что Ли Освальд, или Джеймс Эрл Рэй, или даже Серхан[143] действовали в одиночку. Потеряв веру даже в то, что Бог жив, не говоря уже о том, что Он чем-то управляет, мы передаем другим людям самые могущественные способности портить нам настроение.

И тут есть забавный парадокс. У нас есть потребность верить в способность других плести заговоры против нас. Даже тех, кто не принимает большинство теорий заговора, они все равно привлекают и успокаивают. Ведь если не верить, что все наши беды спланировал бог, и не верить, что их спланировали люди, перед нами предстают никем не спланированные события, случайные судороги, хаос и бездна.

А писатель обязан налагать порядок на хаос реального опыта, и, кажется мне, писатели все чаще и чаще выбирают основой этого порядка идею заговора. На заговорах построены такие разные романы, как «Князь света» Роджера Желязны и «Выкрикивается лот 49» Томаса Пинчона. У последнего, как и у многих авторов школы черного юмора, абсурдная вселенная требует такого же абсурдного заговора. Мы видим у Берроуза и других протагониста, который прокрадывается за портальную арку кукольного театра, чтобы узнать, кто там тянет за ниточки. Он может обнаружить, что кукловоды еще безумнее своих марионеток или что у них тоже есть свои ниточки, а у тех – свои ниточки, а у тех… Несмотря на то что это знание высвобождает мрачный смех, такой опыт все-таки не приятных.

Этот рассказ – тоже о заговоре, и тоже неприятный. Писать его было неприятно в высшей степени, а ведь я обычно люблю писать. Все началось с образа подстроенной гонки, на которой нет никакой возможности победить, с образа людей, которые, как мотыльки, бьются о стальные барьеры, потому что кто-то наловчился порабощать их с помощью всего лучшего в них. Обычно я даю идее вызреть, но с этой поспешил – наверное, потому, что самому не хотелось в нее вникать. Мне хотелось разделить незнание и ужас моего протагониста, который ищет понимание на ощупь.

Он так и не заглянет за занавес, хоть и подозревает – будучи отчасти бунтарем в мире-улье, – что все плохо. Он гадает, – если воспользоваться такой редкой метафорой, – что же там внизу айсберга, но правды так и не узнает. Не узнаете и вы – разве что сделаете свои выводы исходя из того, что я описал с его ограниченной точки зрения.

Так вы выстроите свою теорию заговора. И это вы решите, почему погиб Чемпион, освободил ли его поступок мир или поработил еще сильнее. И это вы решите, какое отношение к рассказу имеют Аристотель и Хью Хефнер. И это вы мне скажете, могло такое случиться или нет.

Предисловие «Дело Гловера»

Наряду с такими великими нераскрытыми загадками вселенной, как А) Кем был Каспар Хаузер?[144] Б) Для чего возвели истуканов на острове Пасхи? В) Правда ли Панчо Вилья застрелил Амброза Бирса?[145] Г) Кем на самом деле был Джек-потрошитель? и Д) С чего Эрик Сигал стал популярным писателем? – я давно ломаю голову над двумя вещами:

1. Почему при том, что существует много фантастов-евреев, в мире так мало НФ или фэнтези, основанных на еврейской культуре? Казалось бы, почва богатая.

2. Почему, хотя шутить есть над чем, в мире так мало запоминающейся НФ и фэнтези? Знает бог, многие тексты – смешные, хотя такими не задумывались.

Не считая историй от Аврама Дэвидсона, необыкновенного нового романа Исидора Хэйблума от Ballantine «Цадик семи чудес» (The Tsaddik of the Seven Wonders), разбросанных тут и там диббуков или големов, чудесного рассказа Кэрола Карра «Слушай, думаешь, это у тебя неприятности?» (Look, You Think You’ve Got Troubles) в Orbit 5, ранних забав Фредерика Брауна, «Билла, героя Галактики» Гарри Гаррисона, кое-чего из Шекли, кое-чего из Гуларта и много чего из Ларри Эйзенберга (помните «Что случилось с Огюстом Кляро?» в «ОВ»?), еврейскую или действительно смешную НФ не сыскать днем с огнем. Где бы мы были без Исаака Башевиса-Зингера?

Хотя удовлетворительного ответа на эти две загадки не будет никогда, время от времени какой-нибудь чудик в наших рядах – вроде Лафферти – пишет славный ригодон, и мы наивно верим, будто равновесие наконец восстановится. Но это всего лишь один рассказ от одного писателя, а потом он остается в прошлом – и мы снова ищем ответы.

Теперь поискам конец.

На оба вопроса ответил – пусть хотя бы временно – Леонард Ташнет.

Безумный доктор медицины из Мейплвуда, штат Нью-Джерси, решительно отказывающийся разглашать любые личные сведения, выдает на-гора уморительное видение, и одна из его многих опасностей в том, что у вас надорвется сердце – от смеха. Вместе с рассказами