Новые опасные видения - Харлан Эллисон

Сам бы Джон никогда не рискнул, но зато мог попасть на стадион. Возможно, найдется желающий среди его соседей вокруг, завлеченный жизнью как у Чемпиона. Кто-то находился всегда.

– Что думаешь? – спросил его сосед.

– О чем?

– О Гонке. О чем же еще?

Его акцент было трудно опознать. Диалектов английского еще хватало, несмотря на влияние медиа. Пережитки времен до Языковой унификации, полагал Джон; воздействие родного языка на английский. Джон почти не слышал других диалектов – свою речь он диалектом не считал.

– Интересно, конечно, – ответил он.

– А будешь участвовать?

– Нет, я в списке на брак.

– А кто нет? – рассмеялся сосед. – Но у нас столько же шансов жениться, сколько на победу в Гонке. – Посмеиваясь, он ткнул его локтем. Может быть, местный обычай, – но как раз с этого и начинались драки.

– Я не теряю надежды, – сказал Джон. – Я хочу ребенка.

– Детей в мире уже и без тебя хватает. – Сосед посмотрел на ложу. – А вот второй чемпион не помешает.

– Не нравится этот?

– Конечно, я им восхищаюсь, – ответил сосед, – но он что, не может расслабиться? Черт, это же просто недемократично. На кой черт еще нужен чемпион, если не рассказывать, каково это – присунуть Рите Ландерс и остальным цыпам, а?

– Но ведь для этого есть медиа, – возразил Джон, вспомнив, как они с Бетти возбудились после ночи Чемпиона.

– Ну ладно, это хорошо, но мало. Помнишь, что он сказал на вопрос репортера? «Вы сами все видели». Как это еще назвать, если не чванливостью? Я-то хочу услышать, как он рассказывает.

– Вроде бы ему понравилась та африканка, – сказал Джон, вспоминая, как странно вел себя Чемпион в том интервью. – Наверное, она была нечто. Иногда медиа этого не передает.

– Да-да, истинная любовь. Жаль, ему не дали с ней остаться. Бедный-бедный мужик. Но что с остальными? Представь, что у тебя есть все бабы на свете, ты сменяешь одну первосортную щелку на другую – а сказать тебе нечего. – Сосед снова чуть ли не с испугом покосился на Чемпиона. – К тому же мне не нравится, что ему по вкусу черненькие.

– Ты принимал сегодня таблетки? – спросил Джон.

– Ну конечно нет. Черт, ведь никто не принимает в день… – Тут сосед понял, что имелось в виду, и сконфузился. Это был первый случай предубеждения, что Джон видел за годы. Обычно это улаживал успокоин.

– Я был бы не такой, – произнес голос слева. Этот сосед был моложе Джона – собственно, еще мальчишка. – Я был бы хорошим чемпионом.

– Ха, – сказал первый сосед. – Да ты бы не знал, что делать с Ритой Ландерс.

Паренек вскочил.

– А ну забери свои слова назад, – бросил он, дрожа.

Первый мужчина помялся, потом опустил глаза.

– Подумаешь, – пробормотал он наконец, – все равно ты не пойдешь на Гонку.

– А я возьму и пойду, – ответил паренек, словно окончательно решившись. – Прямо сейчас.

Он начал спускаться по проходу. У Джона был порыв остановить его, но он не сдвинулся с места. В конце концов, без гонщиков не будет Гонки. Вдруг у него получится. У Чемпиона же получилось.

– Ты только посмотри, – сказал сосед. – И правда пошел.

Джон отвернулся и не ответил.

Теперь на трассе было шестеро гонщиков, на одного больше, чем в прошлом году. Может, придут и другие, хотя люди редко вызывались после начала Гонки.

Парнишка, который только что спустился, мог бы прожить еще восемьдесят-девяносто лет, прежде чем провалить физический осмотр. Он бы никогда не болел, не голодал, не боялся, ему бы никогда не было слишком жарко или слишком холодно, у него всегда бы имелся партнер. Хотел бы ребенка – записался бы в список, как все остальные, и, может, даже получил бы разрешение раньше, чем состарится. Если он в чем-то исключителен, мог бы даже поступить в колледж и заняться каким-нибудь важным делом – например, работа на подводных продовольственных фермах или в лунной лаборатории. Его могли бы выбрать в колонию или в Правительство, если бы на тестах выявили нужные показатели. Тогда он мог бы получить разрешение на путешествия – пусть даже ради командировок, – и ему не пришлось бы ждать Гонок, как остальным, и надеяться на билет, чтобы хоть раз вырываться из своего города.

И все-таки и он, и остальные решались – и рисковали всем, только чтобы стать героями. Если тебе нужен только героизм, то тебе прямая дорога на Гонки. Прославлялись даже проигравшие, их фотографии потом транслировали по всему миру целый год. Но Джон этого никогда не понимал. Иногда и на него находило умопомрачение, но потом он вспоминал о тепле и мягкости Бетти, о ее улыбке. Зачем всем этим рисковать? Или он задумывался о том, что шансов на победу нет, что Гонки подстроены, и эта мысль пугала. Чем-то это зрелище тревожило, хоть он бы никому в этом не признался.

Шестерка внизу загрузила свои инфо-кассеты в автоматы, чтобы все их данные обработали до Гонки. Они ждали ответа компьютера. Джон видел, как нервно переминается парнишка. Как только компьютер получал твою кассету, пути назад не было.

У стартового барьера выстроились машины. Они казались меньше, чем в прошлые годы, когда он видел их по медиа. Красочные машины с алюминиевым корпусом, рассчитанные только на водителя.

Сейчас барьеры находились под землей, под контролем компьютера. Джон с удивлением заметил, что уже успел загореть и начинает сказываться выпитое вино. Он оглядел толпу, заметив, что шум стал громче и остальные тоже взбудоражились. Это было странное ощущение – местами как сила, местами как смелость, будто эти слова только теперь приобретали смысл. Трассу расчистили, а на внутреннем поле зловеще ждал кран. От его вида Джон несколько протрезвел.

– Дамы и господа, Гонка начнется через пять минут.

Голос ведущего застал его врасплох. Джон и не думал, что Гонка уже так скоро. В воздухе разливалось напряжение, толпа вдруг притихла.

Речь ведущего была проста, спокойна, чтобы ничего не отвлекало от серьезной задачи дня. Они бы ничего из этого не допустили, не будь повод действительно серьезным и важным, рассеянно размышлял Джон. Он сам не знал, откуда у него эта уверенность, хотя ходили слухи и об этом. Согласно одному, социальные инженеры или их начальство переживали насчет успокоина. Беспокоились, что нежелательное поведение все равно прорвется, даже несмотря на действие таблеток. К тому же нельзя было гарантировать, что их принимают все. Приказной порядок был возможен, но нежелателен. Правительство хотело, чтобы у людей был выход для напряжения, которое таблетки только притупляют. И тогда кто-то придумал Гонку.

– Сегодняшние события имеют огромную важность для мира, – продолжил ведущий. – Мы собрались, чтобы воздать должное отваге сегодняшних участников и вновь превознести нашего великого Чемпиона.

Толпа тут же вскочила на ноги и, несмотря на все ворчание, бешено зааплодировала