Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

семидесяти километров, чего раньше не делалось в принципе. Мы ломаем не технику, мы ломаем старые, небоеспособные методы. Устав это свод правил, которые необходимы для несения службы в мирное время. Будущая война этих правил не признает и боевые уставы все равно придется пересматривать. Мы учим войска тому, с чем неизбежно столкнемся, а именно скорости, внезапности, необходимости действовать не по книжке, а по обстановке.

Выслушав Ватутина, вождь посмотрел на Тимошенко. Молотов тут же дал тому слово. Когда заговорил нарком обороны стало ясно, что он не примет сторону ни одного из выступавших до него,

— Да, Жуков жесток, резок, он многих заставил понервничать, — сказал Тимошенко. — Он требует предоставления ресурсов так, как будто они у нас безграничны, но результаты, тем не менее, налицо. КОВО из отстающего стал одним из самых подготовленных округов. План Жукова по прикрытию границы единственный, где предусмотрен не просто отпор врагу, а немедленный переход в мощное контрнаступление. Он мыслит категориями будущей, а не прошлой войны. Наказывать за это, значит наказывать за правильные решения.

После выступления народного комиссара обороны наступила тишина. Все ждали, что скажет Хозяин. Вождь поднялся, медленно прошелся по кабинету, обведя присутствующих взглядом и остановив его на Берии.

— А что скажете вы, товарищ Берия?

Лаврентий Павлович отложил карандаш и заговорил в своей манере, тихим, почти ласковым голосом, отчего каждое слово обретало особый вес.

— По данным органов госбезопасности, немецкая разведка за последние четыре месяца резко активизировала работу против штаба КОВО. Были предотвращены попытка похищения членов семьи командующего, диверсия на учениях, покушение на жизнь товарища Жукова. Резидентура Абвера действует отчаянно. Они видят в Жукове и в проводимых им преобразованиях прямую угрозу планам немецкого командования. Это лучшая объективная оценка его работы. Что касается «перерасхода»… — Наркомвнудел чуть усмехнулся уголками губ, — наши заводы выпустят новые танки. А вот научить воевать на них так, чтобы боялся враг, могут немногие. Жуков один из них. И он доказал, что его методы, при всей их неожиданности, работают.

Сталин задумчиво постучал чашей трубки по пепельнице. Потом раскрыл папку, которую перед совещанием ему принес Берия. Она содержала подробный доклад о раскрытии в КОВО агентурной сети и расследовании попытки покушения на командующего.

— Товарищ Кулик озабочен сохранностью машин, — наконец произнес вождь, и в его голосе прозвучала легкая ирония. — Это хорошо. Машины — это важно. Однако еще важнее командиры, которые умеют этими машинами воевать, а не беречь их для смотров. Товарищ Жуков на Халхин-Голе, в Финляндии и теперь в Киеве доказал, что он умеет. Он не боится брать на себя ответственность. Он ломает то, что мешает делу. В условиях надвигающейся военной угрозы это весьма немаловажное качество.

Хозяин помолчал, давая каждому присутствующему прочувствовать окончательность сделанного им вывода.

— Предлагаю признать работу командования Киевского Особого военного округа под руководством товарища Жукова удовлетворительной. И соответствующей задачам укрепления обороноспособности Союза ССР на главном стратегическом направлении. — Произнеся это, Сталин повернулся к предсовнаркома Молотову и сказал: — Оформите необходимые документы. И учитывая масштаб задач, возложенных на Киевский округ, и уровень ответственности его командующего, считаю целесообразным присвоить товарищу Георгию Константиновичу Жукову новое воинское звание «генерал армии».

Участники совещания знали, что это звание не просто переименование прежнего, а повышение сразу до командарма 1-го ранга. Далеко не каждому представителю высшего командного начальствующего состава придется получить новые нашивки.

На самом деле присваивая Жукову «генерала армии», вождь не только подчеркивал его заслуги, но и давал понять, что он, Хозяин, на стороне тех военачальников, которые видят в РККА армию не обороны, а наступления.

Ворошилов покраснел и опустил глаза. Кулик будто осел в кресле, его лицо стало землистым. Тимошенко удовлетворенно кивнул. Берия снова взял карандаш и аккуратно вывел на чистом листе: «Ген. армии Жуков. Санкция дана».

Заседание подходило к концу. Высшее признание заслуг Жукова состоялось. И все же присутствующие понимали, что вместе со званием генерала армии, командующий КОВО получал и титул главного «пожарного» на самом опасном участке будущего фронта.

Отныне спрос с него будет вдесятеро строже. И следующая его ошибка, если таковая случится, будет уже не ошибкой подчиненного, а просчетом одного из высших военных руководителей страны. Цена таких просчетов была известна им.

— Товарищ Берия, — произнес Сталин, когда члены комиссии стали собирать бумаги. — Задержитесь на минуту.

Глава 22

Июнь 1940 года

Мое вмешательство в течение исторических событий уже повлияло на их ход, известный мне из учебников истории в той, прошлой жизни. Я уж не говорю о биографии человека, в теле которого я теперь жил.

В частности присоединение к СССР Бессарабии и Верхней Буковины хотя и осуществлялось силами войск КОВО, но без моего формального в этому участия. Чем было обусловлено это решение, я не знал.

Во всяком случае, меня от командования округом не отстранили, более того, я продолжал заниматься подготовкой войск и находился по сути там же, где это присоединение и происходило, но при этом был как бы не при делах.

Что не помешало мне приказать выбросить две воздушно-десантные бригады, с целью не допустить вывоза ценного оборудования румынскими войсками. Все было сделано тихо, мирно, без единого выстрела. Румыны предпочти задрать лапки кверху.

В основном же я занимался учениями. Пыль въелась в мою гимнастерку, скрипела на зубах, стояла рыжей пеленой над проселками Западной Украины. Июнь выдался знойным, и я объездил за месяц почти все, что можно было объехать.

Формально это была инспекция войск округа. Для того, чтобы понять, что у меня в руках. Какая именно армия должна будет принять на себя первый, самый сильный удар. Укрепрайоны на картах выглядели грозной зубчатой линией.

В реальности бетонные коробки ДОТов, часто не имели положенного по штату вооружения. Внутри было сыро, на стенах плесень, духота, запах пороха и человеческого пота. Командир расчета бодро, по уставу отрапортовал. Я выслушал, кивнул и вдруг спросил:

— На каком расстоянии вы сможете обеспечить сплошное поражение?

Образовалась заминка. Пулеметчик, молодой узбек, посмотрел испуганно на командира, потом робко ответил:

— Товарищ командующий, мы мишень стреляли…

— Мишени это картинка. А там будут живые немцы, в стальных касках и на бронетранспортерах. Знаете, какая у вашего «Максима» бронепробиваемость на расстоянии в триста метров? Нет? Так проверьте. И чтоб весь расчет знал.

Командир ДОТа покраснел. В его глазах я видел досаду, дескать, не доглядел. Это еще куда ни шло. Хуже было видеть равнодушие в