Погоня за судьбой - Ди

class="p1">Многочисленные шаги зашаркали по дереву, и большая ладонь легла на моё плечо. Я открыла глаза. Передо мной стояли чёрные армейские ботинки, ручейками с них струилась дождевая вода.

— Вставай, нечего тут валяться, простудишься…

Сильная рука потянула меня вверх и поставила на ноги, а я всё так же прижимала к животу радиопередатчик. Тело было словно набито ватой. Мне казалось, ещё мгновение — и мои клочки во все стороны разметёт ветер. По крайней мере, я отчаянно надеялась на это.

Подняв голову, я увидела светлые пятна лиц, белевшие среди потоков воды. Женщина, прикрывающая рот ладонью с ужасом в глазах — не ко мне, а к тому, что нарушило тишину её ночи. Рядом — мужчина в бейсболке, чей взгляд скользил по мне, где-то внизу — там, где я ещё чувствовала отголоски чужих, животных, грубых рук. Лица — заспанные и бодрые, хмурые и заинтересованные — они оглядывали меня, будто оценивали ущерб на товаре. Я была не человеком, а событием. Спектаклем с кровавой развязкой, нарушившим рутину.

Силы покинули меня, ноги сами собой подкосились, и я обмякла. Это была капитуляция. Тело — это предательское, грязное тело, которое только что было полем боя, наконец выключилось.

— Эй, ты только не вырубайся! — охнул Стилл, крепко обхватив меня за талию. — Пойдём. Никто тебя больше не тронет, обещаю…

Пусть ведёт. Пусть тащит. Тело теперь было просто тяжёлым, мокрым мешком с костями, который нужно было оттащить с глаз долой. А моя рука, всё ещё судорожно сжимавшая передатчик, была единственным, что имело смысл после того, как всё остальное вытряхнули из меня на эти доски.

— Не на что тут смотреть! — ревел Капитан. — Народ, расходитесь по домам! Человек нарушил закон, приговор вынесен и приведён в исполнение на месте! Шоу закончено!

* * *

… — Чёртов дождь… — прохрипел Капитан, закрывая за мной дверь. — И так триста дней в году. Из трёхсот тридцати. Чтоб мне сблевать болотной молью! Неделю назад просмолил крышу, и уже подтекает…

Он снял мокрый дождевик и повесил его на гвоздик сбоку от двери.

Сгорбившись и уставившись на решётку печки, в которой перемигивались угольки, я стояла на пороге и дрожала от смеси холода и нового, непонятного ощущения. На пол по ногам стекала дождевая вода.

Бережно, точно фарфоровую куклу, Ричард Стилл увлёк меня к столу и усадил на диван. Забросил в печь полено, достал откуда-то большую стеклянную бутыль, полную сверкающего янтаря, стукнул ею об стол и наполнил до краёв две рюмки. Пододвинул одну из них ко мне. Я тупо смотрела на прозрачную ёмкость, в которой отплясывали блики занимавшегося полена.

— Выпей, полегчает… Не брезгуй, я сам варил, настойка что надо, высший класс. — С этими словами он опрокинул стакан себе в горло и крякнул. — Давай. Тебе это нужно.

Рюмка переливалась всеми оттенками бронзы. Взгляд мой скользнул по заваленному каким-то барахлом столу к печке. Потом к верстаку, на котором так и лежала моя катана, спрятанная в ножны.

— Нельзя было её отдавать, — сипло выдавила я из себя. — Этого бы не случилось.

— Ты про оружие? Наверное, этого не случилось бы… — Он налил себе ещё и со скрипом опустился на колченогий табурет напротив меня. — Но я не мог тебя не обезоружить. Таковы правила, понимаешь? Если жить без правил, всё развалится к чертям. Оно и так уже на грани, потому что люди на поверку совсем не те, кем кажутся…

— Мне нельзя было отдавать оружие…

— Как знать, что могло бы быть, если бы я тебя не обезоружил? Может, там сейчас была бы гора трупов. А так — обошлись малой кровью… которая и так льётся потоками…

«Малой кровью? Нет, они все должны были сдохнуть… Все до единого. Вся их кровь должна была вытечь из кожаных мешков и окрасить это озеро багрянцем, не оставив ни единого зелёного пятнышка!» Глаза мои слезились, из живота к гортани подступал большой и тяжёлый ком. Медленно, но верно приходило понимание того, что произошло несколько минут назад.

Полным ненависти взглядом смерив Капитана, расплывавшегося во влажной поволоке, я улеглась на диван, свернулась в позе эмбриона и закрыла глаза. Тяжёлые шаги заскрипели по половицам, и сверху на меня легло тёплое шерстяное одеяло.

— Не бывает лёгких решений, Лиза, не бывает, — устало произнёс Стилл. — И справедливости не бывает. Мне жаль, что моё решение привело к… этому. Я правда искренне сожалею и мне стыдно перед тобой. Но я не умею заглядывать в будущее, а если бы умел — меня бы тут не было…

Огромный Ричард Стилл казался маленьким, сжавшимся в размерах. Он говорил правду, и от этого становилось ещё хуже, ведь теперь мне было сложнее его ненавидеть.

— Я дам тебе сухую одежду, оставлю тут, на спинке, — пробормотал он. — Она у меня для Элли на случай, если она заглянет. Надеюсь, тебе подойдёт. Ты переоденься, не залёживайся в мокром. Не хватало ещё простыть…

Скрип деревянных досок, треск полена в печи… Шелест тяжёлой материи — и тишина, нарушаемая лишь потрескиванием сгорающего в топке дерева. Темнота и усталость… Новое чувство обретало очертания — это была смесь стыда и ненависти. Бессилие, стыд, ненависть. К ним. К Стиллу. К самой себе… Вот и всё, что от меня осталось…

* * *

Гигантские многоглазые пауки тянули свои волосатые лапы ко мне, окружали, чтобы опутать своей паутиной и затянуть под землю, где я высохну дотла в тугом коконе…

… И я распахнула глаза.

Всё так же трещала печурка. В комнате было тихо, лишь из-за глухой непроглядной ширмы раздавался могучий храп, сотрясавший стены. Снаружи, на кровлю с шелестом равномерно сыпался ливень, за окном было темно. Сколько времени прошло? Совсем немного, судя по тому, как горело лицо и слезились глаза — так бывало всегда после очень короткого сна. Плечо отдавалось болью, и я всей душой надеялась, что живой сустав не был вывихнут.

Усевшись на кровати, я впала в ступор…

Перед глазами из мрака восставало видение — ночь, до боли знакомое, побитое временем крыльцо при входе в здание. Топот многочисленных ног, рёв двигателей в отдалении. Детей, собранных по всей территории интерната, ведут в девичий корпус — они не сопротивляются, они в полном смятении, послушные, будто барашки в стаде. Они не понимают, откуда взялись все эти незнакомые мужчины с оружием в руках. Скалящиеся бородатые хищники с обветренными лицами, готовые воплотить в жизнь кровавую задумку безумных убийц — осуществить «отбраковку»…

Вдруг возле самого крыльца кто-то срывается и бежит против потока