Обратный отсчет - Токацин

пор, как выбрался со стадиона, а транспорт, который должен был вывезти всех обратно в «Вайтрок», всё никак не приезжал. Пилоты морщились и огрызались, но Иджес не унимался — Гедимин давно не видел его таким расстроенным.

— Хватит разоряться, — угрюмо сказал один из пилотов, потеряв терпение. — У нас третье место по очкам. А к весне найдёшь себе другого пилота.

— Что⁈ — Иджес изумлённо мигнул.

— То. Ухожу в «Альтаир», — буркнул сармат.

Иджес шумно втянул в себя воздух.

— В «Альтаир»? К недомеркам⁈ Ты что, мутировал⁈

Гедимин поморщился — настройка наушников не помогла, видимо, Иджес нарастил громкость. Он крепко взял механика за плечо и отодвинул в сторону, вклиниваясь между ним и пилотами. Они, будто этого и ждали, мгновенно исчезли в толпе — Гедимин за секунду потерял их из виду.

— В «Альтаир»… — пробормотал Иджес, жалобно глядя на сармата. — Ты это слышал?

— У «Альтаира» второе место, — Гедимин не без труда вспомнил, что эту команду упоминали среди победителей. Иджес сердито фыркнул.

— Филки! И ползвена, и механики, — все из этих полумартышек. Охота позориться…

…Иджес замолчал только на пороге штаба; Гедимин уже давно на него не реагировал — все его мысли занимал разобранный малый реактор, которым он уже третий день не мог заняться. Иджес о чём-то спросил, не дождался ответа, сердито фыркнул и ушёл донимать других ликвидаторов. Гедимин забрал со стола сфалт, жестом предупредил Ренгера, что подземная лаборатория будет занята, и вышел из штаба.

…Стержни были там, где он их и оставил, и в том же состоянии — только некоторая часть ирренция распалась до ипрона. Гедимин сделал мысленную отметку — изучить, как влияют на реактор долгие простои и постепенное ипроновое «отравление», но оставил это на потом, а сам вскрыл корпус сфалта и начал сборку.

Дольше всего он провозился с источником сигма-лучей; этот узел стоял в дальней части корпуса, за реакторами, дальше него был только механизм, вытягивающий накопительные стержни — задний экран излучателя заодно прикрывал и его. Гедимин установил их в самом дальнем положении, полностью извлечёнными; теперь реактор был практически готов, можно было закрыть корпус и начать запуск, но сармату было не по себе.

«Горизонтальное положение,» — досадливо щурился он, глядя на извлекатель. «Если что-то заклинит — сами не выпадут.» Он представил себе, как разворачивает сфалт соплом кверху и пинает, пытаясь выбить разжигатели. «М-да. Конар бы не одобрил. Да и Константин — тоже.»

Он потянулся к крышке корпуса, но вместо того, чтобы задвинуть её на место, тронул переключатель системы охлаждения и сунул руку внутрь сфалта. Систему пришлось «продлить» на приклад — штатно она распространялась только на плазменную камеру и сопло. Нагрев от быстро вылетающей плазмы она снимала — не полностью и не во всех режимах, но ствол не плавился, и этого было достаточно. «Реактор холодный, но работать будет долго. Не секунды, а сутки,» — думал Гедимин, шевеля пальцами в остывающем воздухе. «Хватит этого, чтобы снять нагрев?»

О расстабилизации он старался не думать — случись что, любая система охлаждения испарилась бы раньше, чем сработала. «Надо потренироваться сбрасывать эту штуку с себя,» — думал Гедимин, отгоняя неприятные воспоминания. «Хочет взорваться — пускай, но без меня.»

Он на секунду задержал дыхание и осторожно задвинул крышку. В наступившей тишине громко щёлкнул переключатель, и Гедимин впился взглядом в неприметное табло, соединённое с омикрон-датчиками. Интенсивность излучения медленно начала расти, но через три секунды цифры застыли.

«Обсидиан работает на усиление, накопитель — поглощает,» — сармат притронулся к небольшим замаскированным клавишам по бокам сфалта. Излучатель запускался с них, и только с двух одновременно. «Attahanqa», — беззвучно прошептал Гедимин, вдавливая клавиши в обшивку. Две секунды ничего не происходило, затем на табло замелькали цифры — излучение стремительно росло. Сармат вскинул оружие на плечо, в два шага выскочил за дверь, в экранированный туннель, и убрал последнюю «защиту» — пластину накопителя, поглощающую излучение на выходе из реакторной камеры.

Поток плазмы врезался в пол под углом; секунду Гедимин держал его на одной точке, потом, опомнившись, медленно сместил в сторону. На полу остался глубокий проплавленный след. Держать сфалт под таким углом было неудобно, и сармат снова сместил его, отсчитывая про себя секунды. Плазма не иссякала. От стены к стене медленно вырисовывалась непрерывная зубчатая линия.

Когда она почти упёрлась в дальнюю стену, Гедимин опомнился. Поглощающая пластина встала на место, снова щёлкнул переключатель, выдёргивая обсидиановые линзы из реактора. Накалившийся корпус жёг пальцы. Сармат кинул оружие на стойку, сдвинул щиток с миниатюрного экрана и облегчённо вздохнул — реактор отключился.

Он оставил сфалт с работающей системой охлаждения на стойке — надо было как следует его остудить, такой горячий корпус уже тяжело было держать в руках. Прорезанные в полу борозды ещё дымились, когда Гедимин склонился над ними со сканером, замеряя глубину. Несколько секунд он смотрел на экран, перечитывая результаты измерений, потом выключил сканер и тихо рассмеялся. Сфалт ещё не остыл, но сармату это не помешало — он обхватил реакторную камеру, прижимая её к груди, и крепко обнял. «Надо охладитель поменять,» — мелькнуло в мозгу и тут же отступило перед единственной мыслью, гудящей в ушах: «Настоящий реактор. Мой. Только мой…»

03 января 16 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити

Сфалт лежал в лаборатории на самодельной оружейной стойке; с него свисал кабель, уходящий в стену, — Гедимин эксперимента ради запитал от ненужных уже аккумуляторов освещение и вентиляцию в туннеле, и везде, кроме его «ниши», было тихо и темно. Корпус оружия медленно остывал, немного переделанная система охлаждения прогоняла жидкость от реакторной камеры к соплу. Гедимин вполглаза следил за термодатчиками, лениво думал, что надо бы встроить в сфалт небольшой преобразователь, и сооружал из обрезков тонкого фрила ящик. Это напоминало сбор мозаики — соединить листы, подровнять края по форме, дождаться, пока очередной шов затвердеет… Сфалт ради такой работы можно было не включать — хватало и наручного резака.

«Четыре кубометра… Надо будет набрать песка и разных обломков,» — мысли сармата текли неспешно. За сборкой «мозаики» думалось спокойно — мозг отдыхал, работали только руки. «Каждый день дежурный отряд уходит в дюны. Дам им контейнер, пусть нагребут песка. За два-четыре дня наберётся, сколько нужно. А я накрошу обломков с полосы препятствий. В рыхлом грунте встречаются камни, это надо учесть в модели…»

Вдалеке загудели, открываясь, двери, и кто-то с удивлённым возгласом щёлкнул переключателем. «Ренгер,» —