Фантастика 2026-114 - Екатерина Владимировна Скибинских

Короли, разрушенный их Город, на пепле и обломках которого встанет новая, взрезающая небеса острыми шпилями башен его собственная Столица… «Надо будет подумать над названием» — пронеслась у него голове мысль и прицепилась к образу замка из чёрного камня. Его замка.

Окровавленные тела врагов, устилающих его путь, согревали Душу. В какой-то момент трупы даже стали появляться на тропе, и пару раз под носком узкой туфли хрустнула чья-то кость — видать, в каком-то мире была кровопролитная война, раз уж сюда столько трупов приплыло… Астерот не мог знать, что эти мёртвые тела — плод его собственных мыслей.

В Великом Ничто опасно уходить в подобные эмоциональные размышления, потому что эмоции, которые такие мечты пробуждают в человеке, могут начать искать выход, и зачастую они его находят. Им становится воплощение в виде трупов людей или любых других предметов, иногда они даже могут принять форму живых, если, скажем, смертный по кому-то скучает, или слишком сильно зацикливается на какой-нибудь личности.

Конечно, подобные явления и в мирах могут произойти, но там для этого слишком много всего должно совпасть, а здесь, во тьме холодного межмирового пространства, всё гораздо проще. Главное — ни принести с собой частицы оформившихся эмоций в реальность: кто знает, что могут таить в себе синтезированные из чистой ненависти мёртвые тела? Вдруг они, подпитавшись ядом того же Цита, возьмут и соберут в себе новый вирус наподобие чумы? Никто этого не знает, ибо пространство для таких манёвров здесь бесконечно.

Тепло, которым заполнили Душу видения поджидающего Аспера триумфа, медленно собиралось в одной точке его тела. В сжатом кулаке правой руки. Тёмный ощущал, как потоки неизвестной ему энергии проходят через плоть, стекают по костям, разрядами молний перескакивают по мышцам. Он не осознавал ни природу этого колдовства, ни её цели, но был почему-то уверен, что происходящее с ним не несло в себе зла.

Вскоре, — сколько прошло, секунд десять? Может, час? — ощущение жжения в теле стало нестерпимым, и Аспер остановился. Остальные тоже встали, не рискуя подойти к Асперу, из правой ладони которого на дорогу капал янтарный свет. Он не мог пошевелить ничем, кроме руки, полностью парализованный странным явлением, и не мог отвести от кулака взгляд, потому что ему в кои-то веки было интересно.

Детский, чистый, неподдельный интерес заставлял всматриваться в собирающийся на костяшках пальцев свет, на капли, кометами падающие вниз и улетающие куда-то в Великое Ничто. Боли не было, был только интерес. Вдруг мышцы ладони задрожали, и кулак сам собой разжался.

Свет вырвался из ладони, и сразу стало холодно. Астерот невольно шагнул назад, выпустив из себя поток энергии, и прижал пульсирующую руку к себе, не зная, что будет дальше. Но к нему уже пришло новое ощущение.

Суставы заломило, кости, казалось, начали трескаться, выпуская из себя холодный пар. Кожу начало покалывать, а почти прозрачный белый туман медленно обволакивал тело Аспера, сминая остатки тепла и слабой, непонятно откуда взявшейся ярости. Белёсая дымка успокаивала, приводила Душу в порядок после варварского выхода прошлой энергии, и, видимо, посчитав свою работу сделанной, отделилась. Она недолго сохраняла силуэт Астерота, тут же начав претерпевать изменения, обретая новую форму.

В голове калейдоскопом закружилось… нечто. Ну, раньше для Аспера это было бы «нечто», сейчас же он осознал, пусть и не хотел в это верить, что через него проходили чужие сознания, может, даже Души.

Где-то в глубинах черепа схлестнулись огонь и мертвенно спокойная вода. Ярость накатывала буйными волнами, её толкали в спину ненависть и злоба, но они бессильно разбивались о холодную стену ледяной отчуждённости. Всего один жест, одно слово, одна мысль — неважно, чем это было, но ничтожный в своих масштабах пучок энергии, выпущенный оплотом спокойствия, и красно-оранжевое буйство разлетелось в разные стороны.

Он видел выжженные поля, покрытые серыми деревьями, лишёнными листвы. Над ним огненная геенна, разверзнув тысячи пылающих пастей, пыталась проглотить чистое безоблачное небо. Меж них сновали необычайно быстрые золотистые росчерки, не только сдерживающие, но и весьма эффективно оттесняющие геенну.

С громким, как будто даже немного азартным плеском эмоциональная пустота закружилась, выписывая в воздухе пируэты, которым позавидовала бы любая эльфийская танцовщица. Каждое движение несло в себе неприкрытую мощь, которую прозрачная субстанция не стеснялась исполльзовать, и воздушные лезвия одно за другим вонзались в испуганно сжавшийся огонь.

Из-под каменных монументов и статуй, от расписанных золотом склепов и часовен потянулись к нему золотистые нити, окутавшие тело… Нет, не его, а того, что формировалось из тумана. Неосторожное движение рукой, будто владелец тела ещё только учился им управлять, — совсем как малое дитя, — и золотой кнут щёлкнул по светлому пятну.

Огненные протуберанцы возмущённо взвыли, и новая волна огня побежала по сознанию Астерота. Тёмный, балансируя на грани потери себя, смотрел, как ярко-рыжее пятно приложило к груди руки, замерло так на секунду, и потом извергло из себя поток ярко-жёлтого света.

Туманная сущность разлетелась в стороны, пропуская атаку куда-то за тропу, и собралось снова. Завыли плачущие вдалеке женщины, застонали сминаемые Души, и белёсое существо, взмахнув слишком тонкой, чтобы принадлежать человеку, рукой, отправило «светлому» эфемерную пощёчину, от которой тот на мгновение пропал.

Замок из тёмно-коричневого камня, несущий на себе следы прошлых сражений и осад, вспыхнул янтарным огнём, и свет, из которого состояло существо, взорвался, ослепив всех, кто стоял на тропе. Правда, туманному на это было всё равно: расписанный золотом и засохшей кровью кристалл подлетел в воздух, медленно повернулся, и дым сделал то же самое: разлетелся, прилипая ко всем остальным.

Пока в ушах звенело, глаза ничего не видели, а тело ничего не чувствовало, два существа продолжали друг на друга нападать. Кожу время от времени охлаждали свежие порции тумана, сознание подогревала чужая ярость… Но стоило звону рассеяться, на его место пришёл голос. Два голоса. Три?..

— Астерот! — Лира? Да, кажется, она. — Очнись!

— Остановись, юнец! Остановись, пока я не убил тебя! — Знакомый голос, пусть Аспер и не смог сходу вспомнить, чей. Вслед за ним тут же последовало два светлых росчерка, от которых оппонент туманного увернулся почти что играючи.

— А силёнок-то хватит, деда? — В третьем голосе сквозило самодовольное бахвальство, а любовь к себе, которую «светлый» разбрасывал вокруг себя щедрыми порциями, начинала раздражать. Потому что плавно перетекала в какую-то одержимость собственной силой. — А если вот так? — «Юнец», усмехнувшись, топнул ногой, высекая из тропы сотни закруживших вокруг дерущихся искорок.

— Астерот! Что с тобой?! — Продолжала надрываться